По всем приметам человеком Нечто быть не могло, но и Древних такого вида Мирон не припоминал. Было Нечто черным, рожа перекошена: словом, косил сразу и под человека, и под крокодила. Отброшенная в сторону нога была явно петушиная, другую ногу видно не было, но вот за какой предмет Нечто было к скале привязано — это Мирон рассмотрел. Ну, самец! Хотя, может, и двуснастный — у Древних еще и не по столько полов бывает. У них даже пословица когда-то была: сколько голов — столько полов, сколько полов — столько колов, сколько колов — таков улов, да берегися кандалов! Мирона количество полов мало интересовало: но именно с помощью киммерийских кандалов, налагаемых обычно на клешни строптивым ракам, обездвижил Герион своего гостя, — тот, видать, без приглашения копал в его огороде. А копать Герион не разрешал никому: копал сам.

— Десятый подвиг! — негромко сказал Мирон. Он знал, что беспамятен Герион выборочно.

Чудовище разразилось базарной бранью на старокиммерийском, однако просыпаться и не подумало. Про десятый подвиг Геракла (как и про большинство прочих, а также про самого Геракла, вымышленного озленными греками), Герион спокойно слышать не мог и почти всегда просыпался. Но сейчас продолжал спать, ругаясь во сне. Мирон бывал в таком положении неоднократно. Он снял с пояса веревку — с помощью подобных канатов киммерийцы чаще всего охотятся на рысь ради ее особо теплого и блестящего меха — сложил вчетверо и со всего размаха хлестанул по смазливой морде. Герион перестал ругаться, удивленно открыл глаза, огромные и синие, увидел перед собою Вергизова и залился слезами: Вечный Странник давал ему по морде веревкой далеко не в первый раз.

— Опять летать?.. — тихо всхлипнул монстр.

Мирон съездил по смазливой харе еще дважды, крест-накрест. Герион — жалкий приживал на крохотном, глинистом куске рифейской земли, обитал здесь из жалости Великого Змея, и вопросов верховному камердинеру своего владыки задавать не имел права. Монстр потупил ресницы.

— Надо будет — и полетишь. Без предварительного уведомления. А самовольничать будешь — выселит тебя господин Великий Змей с твоего сраного Эритея, будешь вспоминать, как тут корешочками приторговывал!

Взор Гериона затуманился, слезы хлынули в пасть Щуке.

— Ты кого тут оковал без приказа?

— Он сам пришел… Говорит, муж главной Стимфалиды по кличке Стима, званием — Токолош, квартирон…

— Квартерон! — одернул монстра африканский гость, — Прошу у господина Великого Змея политического и сексуального убежища! У нас со Стимой дети! Хочу воспитывать!..