2. Ливония, окрестности Анксальта

2. Ливония, окрестности Анксальта

Стычки с засевшими в Анксальте «наёмниками» продолжались, однако решительных атак не предпринимали ни Пламмет, ни Млавская бригада. Её, впрочем, уже нельзя было полагать ни «самозваной», ни даже «бригадой» – из Анассеополя наконец доставили долгожданные приказы, василевс именным указом утверждал создание особой Млавской дивизии и вручал командование над ней Фёдору Сигизмундовичу. Тяглову-Голубицину и Крёйцу оставалось лишь сетовать – их «недопустимым образом перехваченные вне всякого порядка» полки передавались Росскому, и не только они – из столицы слали помощь, и слали щедро.

Ко Второму корпусу спешил также и его новый командир; Росский в замешательстве, чтобы не сказать в отчаянье, глядел на фамилию князя Булашевича в государевом рескрипте.

Нет, князь Александр Афанасьевич кто угодно, но не трус. Не придворный блюдолиз, не чинодрал, не паркетный генерал, хотчинских полей сроду не покидавший. Прост генерал Булашевич, нравом лёгок, к солдату – ласков, с офицерами – на дружеской ноге, со штабными же – строг, а уж интенданты да квартирмейстеры от одного имени его бледнеют и крестятся.

– Дождались, вот, – вымолвил Росский, протягивая бумагу Разумовскому. – Князя Булашевича – на Второй корпус, Шаховского – к… – хотелось сказать «к чёртовой матери», но этих слов, увы, в приказе не сыскалось, – в увольнение от командования и в длительный отпуск по ранению. Занеси в журнал, как положено, Алексей Климентьевич.

Разумовский, конечно, отлично знал, как надлежит поступать с доставленными рескриптами, но Фёдору Сигизмундовичу хотелось хоть что-то сказать вслух.

– А что ж тут плохого, рискну спросить? – пожал плечами полковник Страх. – Я служил с Александром Афанасьевичем. Молодым совсем, в персиянскую кампанию, и потом, на Капказе… Храбрец. Сам в атаку идёт, пулям не кланяется. Солдаты его любят. Что так закручинились, Фёдор Сигизмундович?

– Да, правильно всё сказал Глеб Свиридович, – поддержал Страха Менихов. – Князь Булашевич – генерал от кавалерии, толк в нашем, конном деле знает. По кустам отсиживаться не станем!

– Можно подумать, Ставр Демидович, ты сейчас со своим полком у кухонь отираешься, – заметил Разумовский.

– Не отираюсь. А вот что мы под сим Анксальтом застряли…

– Горяч ты, казаче, не в меру, – оспорил Менихова командир шемширских улан. – Дуром на редуты лезть – большого ума не надо.

– Я не о том, – стал было возражать Ставр, но Росский поднял руку.

– Господа. Закончим, что начали.

Офицеры вновь склонились над картой – вместе с Мениховым, Евсеевым, Страхом и Разумовским Росский наносил на неё новые батареи ливонцев, сысканные казаками и уланами.