Вдруг следователь решил, что это безнадежно. Он отпустил ее руку, и скомканный бутерброд, падая, скользнул по ее подбородку, оставляя за собой следы сыра и крошек.

Следователь опять вздохнул. На этот раз как разочарованный отец.

– Ты такая непослушная, Валя. Я ведь о тебе беспокоюсь.

Громила пошел назад к своему месту за небольшим столом. На минуту ей показалось, что он забыл о ней. Он взял несколько фотографий и просмотрел их одну за другой, как коллекционер марок просматривает не удовлетворяющий его каталог. На его лице не было и намека на сексуальность.

– Трудно себе представить, – сказал он тихо, как будто самому себе. – Вот эта, например, – он вдруг вспомнил о присутствии Вали. – Ты действительно получаешь удовольствие от этого?

Он швырнул фотографию Вале. Ей показалось, что от фотографии шел омерзительный запах, гораздо хуже, чем запах скверного сыра, лежащего на тарелке.

– Мне просто любопытно, – продолжал следователь. – Хотя боюсь, что у меня не хватает воображения, когда дело касается таких вещей. – Минуту он перебирал фотографии, пытаясь найти какую-то определенную. Затем улыбнулся, подавая Вале еще одну фотографию. – Например, эта. Мне никогда не приходило в голову, что люди делают вот такое, когда они вместе. Боюсь, я недостаточно светский человек.

Валя посмотрела на фотографию. На ней была она с Нарицким. Это была одна из придуманных Нарицким невинных игр. Казалось, что все это было так давно. Как они узнали? Как давно за ней следили?

Здесь были ее фотографии со всеми любовниками, которые у нее были на протяжении долгих лет. Со всеми, кроме Юрия. Только ее муж не представлял для них никакого интереса.

Следователь тихо выругался, затем бросил фотографию обратно в стопку.

– И теперь вот еще американец, – начал он, – Я немного тебя понимаю. Они такие богатые. Между прочим, сколько он тебе заплатил?

Валя в ужасе посмотрела на него.

– Мне просто любопытно, – сказал следователь.

– Ничего, – крикнула Валя. – О Боже, за кого вы меня принимаете?

Следователь смотрел на нее, как ей показалось, очень долго. Затем сказал:

– А что я должен думать, Валюша? Ты ведь не думаешь, что я поверю, что красивая русская молодая женщина – ну, возможно, уже не очень молодая – ну, скажем, красивая русская женщина, не так ли? – Он скользнул взглядом с Валиного лица на ее грудь, а потом обратно. В его взгляде еще не было желания. Он просто оценивал животное на базаре. – Итак, не думаешь ли ты, что я поверю, что ты настолько неразборчива… что могла просто лечь в постель с иностранцем, которого встретила всего за час до этого, и при этом не получила какой-либо… компенсации?