– Пошли, – сказал он ему. – Нам лучше подняться наверх.

Они вернулись на вертолетную площадку на крыше. Полковник Клоет все еще был там, держа в одной руке окурок сигареты, а в другой – ручной пулемет. Около него с закрытыми глазами лежал оставшийся в живых южноафриканский сержант. Невозможно было определить, то ли этот человек просто отдыхает, то ли крепко спит. Нобуру не мог не восхищаться небрежным отношением жителей Южной Африки к неминуемой смерти. Однако каждая культура смотрит в лицо неизбежному по-своему.

И неизбежное скоро наступит. Огромная скандирующая толпа фактически окружила комплекс главного штаба, хотя основная часть азербайджанцев оставалась вне поля зрения, спрятанная в зданиях, узких переулках, за камнями, стенами и обломками. Можно было видеть только несколько одиноких фигур, спешащих в сумерках. Толпа расположилась как раз под гребнем холма. За ничейной землей выгоревших руин.

Клоет втянул в себя последнюю порцию дыма и щелчком отбросил окурок сигареты за стену. Черты его лица оставались жесткими и четко выделялись в угасающем свете дня.

– Шумное стадо, – сказал он. – Не так ли, генерал?

Нобуру кивнул. Клоет никогда особенно не беспокоился о том, чтобы в полной мере соблюдать военный этикет по отношению к Нобуру, и он не шелохнулся, чтобы подняться или отдать честь. Казалось, что своим отношением он говорил: «Теперь мы все равны, и мы будем равны еще больше до того, как снова взойдет солнце».

– У вас остались патроны? – спросил Нобуру, трогая повязку на голове. Рана зудела.

Клоет усмехнулся.

– Достаточно для того, чтобы разозлить этих педерастов. После этого я могу только разобрать на части этот предмет, – он похлопал по своему оружию, – и швырнуть в них.

Пение прекратилось. Некоторое время несколько нестройных голосов еще звучало, но скоро и они нерешительно замолкли в надвигающейся темноте. Когда завываний толпы не стало слышно, раздался другой шум – шум двигающихся тяжелых машин.

– Деблокировочная группа, – произнес Акиро дрогнувшим от удивления голосом.

Нобуру схватил его за плечо.

– Нет. Если бы это были они, то они бы стреляли.

Над механическим грохотом возвышался единственный голос. Он звучал, подобно мусульманскому призыву к молитве.

В ответ толпа завыла так громко, что бетон задрожал под ногами Нобуру.

Клоет поднялся, пристально вглядываясь в бледную ночь, окутавшую внутренний двор и стены.

– Танки, – закричал он. – У этих ублюдков есть танки.

Как бы подтверждая его слова, раздался первый выстрел. Снаряд попал в дальнее крыло здания штаба, и воздух содрогнулся от взрывной волны.