Губы адъютанта произнесли слово, которое Нобуру не мог разобрать.

– Акиро… – повторил Нобуру.

Тело молодого человека ослабло, и страшная дрожь прекратилась. Ругаясь, Клоет начал стрелять короткими очередями из ручного пулемета. Затем откликнулись другие ручные пулеметы и несколько автоматов. Нобуру продолжал ждать, когда остальные его люди откроют огонь. Затем он понял, что других не было.

Он поднял автомат Акиро, вытер влажные следы смерти о брюки, встал на колени рядом с Клоетом и сержантом из Южной Африки. Три человека стреляли из-за края крыши. Теперь Нобуру перестал думать. Он испытывал состояние экстаза от действия, стреляя так же спокойно, как если бы он был в тире.

Первый танк вырвался вперед толпы. Он стрелял прямой наводкой по зданию штаба, сопровождая каждый выстрел главного орудия трассирующими пулями из пулемета. Груды тел, сраженных японским орудием, лежали на земле, но казалось, что конца толпе нет. Пространство между штабом и стеной было плотно покрыто живыми и мертвыми.

В огне выстрелов Нобуру увидел одного из своих людей, бросившегося от боковой двери в атаку без оружия. В последние секунды до того, как человек кинулся на броню танка, Нобуру разглядел в его руке гранату.

Взрыв заставил многих в толпе упасть на землю, но он не остановил танк.

– Сукины дети, – выругался Клоет. У него кончились патроны.

Танк выстрелил опять. Здание под ними задрожало.

Сержант примкнул штык к винтовке. Клоет вытащил револьвер. Он бесстрашно встал, ругаясь и целясь в движущиеся мишени. Нобуру выстрелил и увидел, как темная фигура упала.

Тогда как оставшиеся японцы вели огонь последними патронами, снизу на них обрушивался шквал трассирующих пуль из пулеметов.

Нобуру услышал необычный шум.

Что-то было не так. Послышался громкий свист, новый звук, который он не мог объяснить.

Как будто огромные крылатые змеи спустились с небес. Драконы.

Ведущий танк пропал в огромной белой вспышке, которая ослепила Нобуру ярким светом. Оглушающий звук, похожий на звук колокола, последовал за взрывом. Его видение мира превратилось в беспорядочную мозаику сумасшедшего. Но он видел горящий танк.

– Я ничего не вижу, – простонал сержант-южноафриканец. – Я ничего не вижу.

Взрыв был таким ярким, что казалось, будто солнце спустилось на землю. От удара страшной силы рана на голове Нобуру запульсировала под сбившейся повязкой. Он попытался посмотреть на небо.

Еще два взрыва заставили его опять припасть к крыше.

«Слава Богу, – думал он, погружаясь в себя. – О, слава Богу!» Он обнаружил, что мысль о том, что он еще жив, приятна.