Все повествующие о той торговой (а потом уже и – не вполне торговой…) войне неизменно начинают с явно неслучайного сходства (сродства?..) между противниками, даже во второстепенных деталях их бизнес-биографий: Ларсены тоже сделали себя на морском промысле (китобойном – в Северной и Южной Атлантике), а затем уже освоили заметную часть рынка трансатлантических перевозок (в точности как Володихины – пацифические и индоокеанские фрахты). К несчастью, идеологию обеих Компаний, которые в иных обстоятельствах вполне могли бы стать добрыми деловыми партнерами, сформировали слишком уж быстро (как, собственно, и положено в эпохи «бури и натиска») вознесшиеся наверх, до высших иерархических рангов, удачливые младшие офицеры – слишком хорошо помнящие кренящуюся под ногами палубу с несущимися на тебя из тумана бурунами над не обозначенным на карте рифом, и слишком хорошо усвоившие максимы «Лучше плохое решение, чем никакого» и «Выстреливших вторыми – не бывает, как не бывает жареного льда». Такие стремительные восхождения на заснеженные вершины Власти частенько порождают у непривычных к тамошней разреженной атмосфере восходителей эффект «кислородного голодания» с сопут­ст­вующими ему галлюцинациями – вот в чем беда...

Перво-наперво Ларсены попытались поставить браконьерство «на промышленную основу», призвав к делу пресловутые «большие батальоны». Затея оказалась крайне малоудачной: массово навербованных в американских портах браконьеров-новичков («числом поболее, ценою подешевле»), наивно полагавших Северную Пацифику эдаким бескрайним и ничейным меховым Эльдорадо, где «золото лежит прямо на порогах хижин», поджидал ряд сюрпризов: что все стОящие внимания лежбища котиков и места концентрации каланов давным-давно уже поделены между местными и никаких бесхозных участков для промысла тут и близко нету; что хозяева тех участков отлично сорганизованы и вооружены, а главное – за свои промысловые угодья готовы драться насмерть; что же до «морских ранчо» (на которые кое-кто рассчитывал в плане фуражировки), так это вообще очевидная всякому «частная собственность, священная и неприкосновенная» – морские коровы даже носили теперь, для ясности, клейма хозяев! Самое же любопытное, что против пришельцев выступили – плечом к плечу с калифорнийцами и аборигенами-талабайцами[49] – даже бракуши-ветераны, приладившиеся за многие годы «жить в щелях Системы», по-тихому добирая за промышленниками Компании неинтересную тем мелочевку, и как бы не более всех заинтересованные в сохранении status quo...