По прошествии года Ларсены убедились, что Вольтер был всё же прав в своей заочной полемике с апологетом «больших батальонов» маршалом Франции Жаком де ла Ферте: «Бог не на стороне больших батальонов – он на стороне тех, кто лучше стреляет». Потери личного состава и кораблей в столкновениях с береговой охраной, работающей в теснейшем альянсе с бригадами местных зверобоев, оказались столь высоки, что обессмысливали всё предприятие. Не упорствуя в ошибке, братья скомандовали отход – для перегруппировки сил.

Мысль их двинулась затем ровно по той же траектории, что в свое время и у Володихиных: «Раз уж нельзя отнять – придется покупать»; благо обширный Тлинкитский архипелаг, с его крайне деликатным статусом «союзной Территории» в составе Колонии и с огромной протяженностью чрезвычайно сложного для навигации побережья, открывал поистине сказочные возможности для контрабандной торговли с аборигенами. Была тут, правда, одна загвоздка: товары для такого обмена надо было везти сюда чуть ли не через полмира, из Бостона – что делало конкуренцию за те шкурки с торговыми факториями Володихиных безнадежной... Оставался, правда, один беспроигрышный вариант: предложить индейцам именно тот товар, на поставки которого Компанией был наложен абсолютный, категорический запрет: современное огнестрельное оружие и – алкоголь.

Таких умных слов, как «генетически предопределенный дефицит фермента алкогольдегидрогеназа у палеоазиатских народов и американских аборигенов» тогдашняя медицина, разумеется, выговорить не могла – но то, что «всякого рода талабайцы» от водки сгорают быстрее и страшнее, чем белые люди от опиатов, было общеизвестным эмпирическим фактом. Даже Американский Конгресс в 1832 году нашел-таки в себе решимость попрать священные принципы свободы торговли, полностью запретив продажу алкоголя любым индейцам по всей стране (в Российской Империи и в Канаде аналогичные запреты действовали спокон веку) – но ведь Тлинкитский архипелаг это не территория США, так что всё законно, не правда ли?.. И вот с этого места разговор пошел уже совсем другой: ларсеновских алкодилеров стали убивать с той же беспощадностью и неуклонностью, как промысловики уничтожают касаток, рискнувших появиться вблизи котиковых лежбищ и «морских ранчо».

Проку от тех казней и ликвидаций было, прямо скажем, немного – как всегда и везде, где начинается организованный наркобизнес. Фотографии дрейфующих вдоль тлинкитского побережья «судов-призраков» с развешанными на реях экипажами и периодически доставляемые по почте в бостонскую штаб-квартиру «Белого кита» отрезанные головы капитанов, умело закопченные для пущей сохранности в дыму ольховых полешек, давали, конечно, некоторый пропагандистский эффект – но эффект тот, к сожалению, исчерпывался не слишком разорительными для бюджета алкокартеля «доплатами за риск» своей «пехоте»... На второй год войны Володихины осознали, что победа в ней недостижима, ибо имеющийся в распоряжении Ларсенов ресурс безработных моряков в бостонских доках и нищих криминализованных эмигрантов в нью-йоркских трущобах – практически неисчерпаем, а бОльшая часть цены потерянных судов исправно возвращается к тем через страховые выплаты (хотя страховщики и закономерно понизили их для «Белого кита»).