- Что думаешь, Буслай? - спросил я сотника.

   - Успели, княже, держатся ещё мужики. А нам, если хотим их спасти, придётся атаковать. Если не поддержать селян, вырежут их вскоре.

   - Как думаешь нападать?

   - А тут и думать нечего. Сначала пойдём цепью, будем стрелять из луков. Кочевники бросятся на нас, не могут они оставить позади такую силу. Когда начнётся их атака, закроемся щитами и собьёмся в "строй ежа", будем двигаться по полю, бить по лошадям и искать момент для атаки.

   - Действуй, сотник.

   И вот тихо, без лишнего шума и криков, из леса вышла плотно сбитая фаланга пешцев и быстрым шагом, почти бегом бросилась в атаку на кочевников. Увлечённый разворачивающимся сражением с защитниками поселения, противник заметил нас, когда мы успели пройти больше половины расстояния до него.

   - Стой! - скомандовал сотник. - Стрелки - бей!

   И пусть стрелков было мало, но волна смерти, выпущенная ушкуйниками, резко изменила картину боя. Руки воинов привычно рвали тугую тетиву луков, её хлопки слились в сплошную череду глухих ударов, но всё перекрывал смертельный шелест стрел.

   Ш-Ш-Ш - и кто-то, пронзённый посланцем богини смерти, падал на землю. Ш-Ш-Ш - и верный конь, готовый унести хозяина от любой беды, валился на землю, оставляя своего наездника наедине с его судьбой, нити которой уже перебирают богини. Ш-Ш-Ш - и рука, способная отразить зажатым в ней оружием любой удар, вдруг оказывается настолько тяжелой, что её уже невозможно сдвинуть с места. Ш-Ш-Ш - и множество бед и неприятностей, которые были далёкими и не представляющими никакой угрозы, вдруг опасно приблизились.

   Но и кочевники оказались смелыми воинами и быстро разобрались, что к чему. Выхода у них не было - впереди горящее поселение, позади строй чужих воинов, перекрывающих единственную дорогу к отступлению. Командир у них был опытным, и степняки, сбившись строем клина, пошли на прорыв. Так у них оставалась надежда, что удастся спастись хоть кому-то, иначе всех ждала гибель.

   Вражеский клин был нацелен в середину нашего строя. Степняки разгонялись, надеясь таранным ударом пробить нашу хлипкую с виду цепочку. И опять ставшая уже привычной картина выбора - кому выпадет жить, а кому умирать. На эти весы, определяющие судьбу любого человека, ложилось всё, и желание жить было не самым главным, этого хотело любое существо, начиная от червяка и заканчивая богами.

   Здесь решающим становилось то, что ты мог предъявить ещё. И монолитная стена щитов даже не дрогнула перед разогнавшейся конницей. Русская пехота, ушкуйники бросили на весы судьбы свою выучку, воинское мастерство и характер. И об стену, сложенную из этих камней, разбилась отчаянная попытка спастись кочевников, бросивших умирать раненых воинов и попытавшихся бегством спасти свою жизнь.