Кажется, мои доводы убедили, позволили Леониду расслабиться, а когда мы вновь вышли на фарватер реки и каждый из матросов с нами выпил и получил солидную порцию закуски, стало понятно, что нам ничего на этой ладье не грозит, кроме переедания и чрезмерного алкогольного опьянения. Чрезмерного по той причине, что внутреннее содержание первой лейзуены нам очень понравилась, и мы благоразумно заказали еще с пяток плетеных корзинок, в каждой из которых имелось по четыре емкости с местным напитком. Кажется, именно на том все наше хваленое благоразумие и кончилось.

Мы пили с нашим экипажем. Несколько раз с самим капитаном, и хорошо еще, что тот умел держать дисциплину на ладье: после второй выпитой кружки вина никто из матросов к нам больше не приблизился. Да мы и не сильно обижались, потому что дошли до той кондиции, когда все вокруг друзья и мир прекрасен.

Потом мы долго с чувством и самозабвенно пели песни. Понятно, что песни не местного разлива, а наши русские. Причем пели все, начиная от «Из-за острова на стрежень» и заканчивая «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам». И хорошо пели, громко. Особенно — громко. Не знаю, как там наши матросики, которым было положено спать после вахты и дежурства возле руля, скорее всего, они под наркозом двух кружек и уснули, а вот наш дикий рев не один рыбачий поселок вдоль реки переполошил. Потому что в некоторых местах мы заметили на берегу загорающиеся огоньки факелов, а я даже рассмотрел стоящие на пристанях фигуры готовых к бою лучников. Ничего, лишняя бдительность в свете последних событий в царстве Трилистье никому не помешает.

«Наверное, я стал алкоголиком». Именно такая первая мысль забрезжила в моей голове, когда я проснулся. И забрезжила она не от того, что я себя плохо чувствовал, или у меня болела голова, или мне хотелось жутко пить. А из-за того, что я вспомнил, сколько же мы вчера и за ночь выпили. Причем я довольно четко и ясно сознавал, что Леонид выпил свою крайнюю норму и его унесли еще тогда, когда я в свои внутренности влил вина раза в два больше, чем полагается молодому, здоровому парню моего возраста и нормальной комплекции. Мало того, я и после выноса тела моего друга барона некоторое время продолжал пить, интенсивно закусывать и петь песни. Но так как мне никто не подпевал из-за незнания нужных слов, то мне стало грустно и я пошел спать. Причем был при этом ну очень пьяненький. Оставалось только удивляться, как это я добрался до каюты своими ножками.

Но раз уж проснулся, то надо вставать. Тем более что в маленький иллюминатор уже проникали солнечные лучи. Попытки разбудить спящего Леонида ни к чему не привели, кроме удара в нос жуткой волны перегара. Причем шибануло меня так, что я опрометью выскочил на палубу только с одной мыслью: чем и как быстрее прополоскать рот и внутренности. Ведь по логике я выпил больше и от меня наверняка разит троекратно сильнее.