Я и себе налил… полстаканчика. Так сказать, за компанию.

Пока мы делились воспоминаниями минувшей ночи да доедали остатки нашего ужина, приволокли две стопки пахнущих до одурения блинов, массу прилагающихся к ним соусов, начинок, сметаны, масла и джемов. Про морс и соки тоже не забыли.

Прежде чем наброситься на желанное горячее лакомство, я только буркнул служке и коку:

— Повторить!

Причем на этот раз уже сознательно понимая, что вторая порция пойдет только экипажу судна, а эту… Эту мы и сами оприходуем. Хотя изначально ушлый кок брал так много по той причине, что догадывался: всем на ладье достанется и завтрак готовить не надо.

Как я ни уговаривал, Леонид больше чем полстакана не выпил. Зато все с большим подозрением присматривался ко мне и к тому, как я лихо приканчиваю вторую лейзуену. Когда ему стало трудно дышать, он прекратил запихивать в себя блины, откинулся на спинку стула и только рассматривал меня со все возрастающим интересом. Причем его волновало теперь не мое обжорство как таковое, а нечто иное. Наконец он не выдержал и стал высказываться вслух:

— Ваша милость, смотрю я вот на вас и никак не пойму. У Шпака магнитофон, у посла медальон. Ой, не из той оперы, извини. Вначале сапоги, потом больший размер курточки. И вообще, второй день, как простолюдин, в исподней рубахе бегаешь. К чему бы это?

— Ха-ха! Жизнь хороша! — восклицал я беззаботно, густо накладывая на блин горку куриной печенки, жареного лука и заливая все это густым соусом. — Так почему бы не радоваться?! А? Дружище! Еще пять дней, и будем в Рушатроне. А уж там… Э-эх!

Приготовленный блин оказался мною на треть откушен, а я закатил глаза, показывая, как мне здорово. Тогда как мой товарищ задумчиво продолжил:

— Кажется, у нас там один брелок есть, в котором стандартный метр?

Я только кивнул в ответ. Без мер длины в иной мир соваться глупо. Зато реакция моего компаньона, друга и напарника меня несколько удивила: он сорвался с места и бегом помчался в нашу каюту. Прибежал оттуда уже с брелком, метнулся взглядом по сторонам, ткнул пальцем в ближнюю к юту мачту и скомандовал мне приказным тоном:

— Становись спиной!

Остатки блина вдруг застряли у меня в горле, настолько я разволновался в ожидании такой обычной, казалось, процедуре замера роста. Не зная, что с пищей делать, я так и встал с полным ртом к мачте, потом отошел в сторону после нанесения отметки и, затаив дыхание, ждал оглашения результатов. Потом мне поплохело, и я выплюнул свое любимое блюдо за борт, сам выхватил метр из рук товарища. Перепроверил, затем встал и сделал отметку у себя над головой сам. Вновь приложил метр к мачте. Да так и остался стоять на палубе с дрожащими коленками. Итог меня ввел в некое подобие столбняка.