— Аля, нам нужно поговорить…

— Что ты хочешь от меня, Лёша? Я не хочу с тобой ничего обсуждать!

— Это касается твоей безопасности и безопасности твоей мамы.

Она подняла на меня мокрые глаза и вздохнула.

— Присядь… — я увлёк её на диван и сел рядом.

— Послушай меня внимательно, — начал я тяжёлый разговор, — Мне нужно, чтобы вы с мамой уехали.

— Зачем?

— Так надо. Я ещё не разобрался со всеми, кто хочет достать нас…

— Куда? Мы только осели здесь…

— Я понимаю, — терпеливо объяснял я, — Но сейчас, если будут стараться насолить мне, то могут делать это через тебя. И думаю, что дальше такое может быть часто. Смотри, здесь я написал подробные указания — что и как нужно сделать, — я достал из внутреннего кармана аккуратно сложенное письмо.

— Зачем это, Лёша?

— Послушай меня. Тебя и маму проводят на лайнер до Франции…

— Что-о??? — округлила глаза Аля.

— Дослушай! Оставаться в Штатах нельзя. В письме — подробные инструкции, где можно остановиться, и как связаться с русскими общинами. Билеты на лайнер уже куплены и тоже в конверте. Там же — банковский чек и его копия на всякий случай. Я указал: куда и в какое отделение банка надо прийти. Там будет номерной счёт до востребования. Вам должно хватить денег на первое время…

— Какой счёт, Лёша? О чём ты?

— Не перебивай и слушай внимательно! На счету будет три тысячи долларов…

Алины глаза расширились:

— На первое время? Не ври мне! Ты отсылаешь меня навсегда!

— Вы сможете вернуться через год, когда всё уляжется. Но я прошу тебя, не возвращайся в Нью-Йорк или Чикаго. Лучше останься там… Во Франции…

Три тысячи долларов это двухлетняя зарплата врача-американца хорошей квалификации в Штатах. Для девушки, работающей швеёй и подрабатывающей в магазине, устроиться на эти деньги можно будет весьма хорошо. Привлекательная, неглупая, работящая красотка точно не пропадёт во Франции. Билеты я купил на северное побережье. Там много кто говорит по-английски, привыкать будет проще.