На этом поэтические отступления закончены и наступают суровые учебные будни.

А потом на неделю отпросился Модест Сергеевич, а через неделю после его возвращения меня вызвали в Москву к Суслову, а заодно и к Косыгину.

5 ноября 1966 года, суббота.

Модест Сергеевич сидел перед Арвидом Яновичем и поражался тому, как он постарел и осунулся.

– Неплохо выглядите, Модест.

– Так усилиями нашего парнишки, только и исключительно, – Модест улыбнулся широко и открыто, что тут же зафиксировал опытный царедворец.

– Ну-ка, ну-ка, расскажите, не томите.

– Как вы знаете, первого августа он открыл школу хозяйственников с полным отрывом от других обязанностей, и, вообще, послушники живут на казарменном положении.

– Простите, Модест, кто живет на казарменном положении?

– Послушники.

– У вас там что, монастырь?

– Да нет, это Игорь так называет обучающихся. Говорит, не знаю, как вас называть. Вы не ученики и не студенты, да и на слушателей не похожи, разве что слушатели ногами. Будете послушниками, посвятившими себя делу создания бизнесов, рабочих мест и процветания населения. Немного религиозно, но как ни назови, лишь бы в корзинку не бросали.

– По-моему, эта поговорка как-то по-другому звучит, нет?

– Да, по-моему, тоже, но это в стиле Игоря, он часто переделывает поговорки или составляет из двух одну.

– Мы отвлеклись, продолжайте, пожалуйста.

– Мы с женой, Ольгой Владимировной и главным бухгалтером леспромхоза Еленой Петровной Моисеевой подошли к Игорю и попросили пройти курс обучения в его школе. Якобы хотим попробовать чего-нибудь новенького.

– Молодцы! И как он?

– Расчувствовался и принял. Вот учимся теперь.

– И что, каково это?

– Во-первых, очень тяжело. Первые два месяца было по четыре часа в день физкультуры, очень серьезной физкультуры: бег, полоса препятствий, единоборства, силовые упражнения. К этому еще два часа китайской гимнастики Тайцзы.