Время уходит, Алексей активно раскручивает реформы и, судя по докладам коммунистов, все они, без исключения, ожидают неплохих результатов. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, что возникнут положительные примеры социалистического хозяйствования, а плохо то, что пока все эти улучшения связаны с именем Косыгина. Надо бы это дело взять под крыло Политбюро, под коллективное партийное управление. Тогда имя Косыгина может затеряться в ряду других имен, и в любой момент можно будет увязать реформы со своим именем.

Надо вызывать мальчонку сюда и готовить заседание ЦК и Политбюро.

– Арвид Янович, можно вас попросить вызвать на разговор этого мальчика, Игоря Мелешко. Думаю, нам надо взять эти дела под партийный контроль. Алексей Николаевич может один не справиться.

– А с агентом что делать?

– Он нам ничем не опасен, возьми с него подписку о неразглашении да отпусти. Как я понимаю, после таких заявлений толку от агента не бывает в любом случае.

– Хорошо.

12 ноября 1966 года, суббота.

Четыре месяца назад я уже был в этом кабинете. Тогда разговор получился выматывающим, требующим контроля над каждым словом и жестом. Очень трудно вести его на равных с таким тяжеловесом успешного плетения интриг.

– Присаживайтесь, молодой человек, в ногах правды нет, – произнес тихим вкрадчивым голосом Михаил Андреевич. Я сел недалеко от него и посмотрел ему в глаза. Он усмехнулся в ответ:

– Похоже вы меня не боитесь. Таких людей в нашей стране не так уж много.

– Так вроде бы ничего плохого не делал, чего бояться?

– А почему вы уверены, что ваша работа не является ошибкой, в которой таится вред нашему государству?

– Ну, во-первых, где я, а где государство; а во-вторых, что может быть плохого в том, если в школах растут красивые, счастливые дети, а предприятия вокруг управляются коллективами, при этом очень эффективно? А больше я ничем не занимаюсь.

– Так ли уж ничем?

– Михаил Андреевич, скажите, что вы имеете ввиду. Я вас не всегда понимаю и могу ответить не то, что вы хотите услышать.

– Что такое социалистический бизнес?

– Исходя из названия, social – общественный, то есть бизнес, управляемый обществом, то есть коллективом.

– А как же государство, которое защищает интересы не отдельно взятого коллектива, но всего народа? При таком раскладе оно не может выполнить свою функцию.

– Государство – это партия, чиновники и институты управления. Государство – они. Они управляют, создавая нормальную среду для существования подданных. Обычно руководство предприятиями выполняют директор и парторг, но может и коллектив, который обычно формально представлен в виде Общего Собрания. У нас все то же самое, только общее собрание не формальный, а реальный орган управления. В чем разница? Коллектив не может возникнуть сам по себе, просто по факту создания. После того, как он будет создан, его надо развить до требуемого уровня, иначе он существует просто на бумаге.