– Девять будет в июле. Я 1958 года.

После того, как я отдал толстячку заявление, тот дал мне заявку на получение денег.

– На, иди в кассу – получи деньги. Есть куда положить? На пакет, чудо вундеркиндное. Потом сюда, будешь заполнять анкету за себя и за маму. Когда сможешь принести фотографии пять на шесть?

– Они у меня с собой. На всякий случай.

Когда Игорь вышел, Курков набрал Носырева.

– Даниил Павлович, что это было?

– Самородок! Не спрашивай, сам пока не знаю, но вот чуйка… Из этого что-то сногсшибательное может получиться. Понимаешь?

– Да, понимаю. Вопросов больше нет. Вернее, есть, один. Налаживать контакт и наблюдение?

– Не надо пока. Он пока, по-любому, никуда не денется. А если денется, ну, значит, чуйка подвела. Такое с ней иногда случается.

Через час я вышел из Большого Дома и побежал по Литейному проспекту в сторону Невского. Шел, бежал, летел, короче, волшебным образом перемещался и был счастлив. Глубоко, всемерно. Удалось сделать то, что, в глубине души, не отдавая себе отчета, я считал невозможным.

Погода была ранневесенней, то есть это когда нет большой разницы между весной и осенью. Уже не зима, потому что тепло, но еще и не весна, потому что слякоть, грязь, а небо затянуто сплошным бело-серым маревом. Но для меня все было волшебно: небо теплое и близкое, а слякоть – божественно неизбежна, а грязь – так, издержки коммунальных служб. Я совершенно не был способен видеть что-то в минусе, потому что весь был в плюсе, который окрылял, превращая любые проблемы в сиюминутные.

Никогда не ощущал так остро жизнь в каждом ее проявлении. Раньше, в той жизни, она казалась чем-то обычным, повседневным, ежедневным, что начинается с рассветом и заканчивается с закатом, что требует вдумчивости и неторопливости, что бесконечно в конце концов, но с оттенком неизбежного конца. Вот такие вот парадоксы! В той жизни я пробегал мимо видов, запахов, звуков, будучи по уши вовлечен в свои мысли. Правы индусы, когда говорят, что у такого человека "мозги шумят", он весь в иллюзиях и не видит жизнь.

Сейчас я был счастлив и не потому, что удалось решить сложную задачу, которую в глубине души не надеялся решить, а просто так, потому что я, Игорь, живу здесь и сейчас, потому что ребенок и у меня полно сил, потому что кто-то зачем-то дал мне второй шанс и вернул в детство.

12 апреля 1967 года, среда.

Даниил Павлович вел машину сам. Он оставил водителя в гараже, посчитав, что едет по личным делам.

Чертыхался, чего уж там? – дороги в Союзе далеки от идеала. В зубах застряла поговорка, что в России всего две беды: дураки и плохие дороги.