Из него словно выпустили воздух, и он, как кукла, спустился на скамейку, не решаясь поднять глаза. Через долгие пять минут откуда-то сверху до него донеслось:

– Я тоже… – Она села рядом. – Я тоже люблю тебя. Уже давно.

До него не доходило что она говорит, он был во власти ужаса от своих слов. Она поцеловала его в щеку и прижалась к нему. Это нехитрое действие медленно, но верно стало возвращать его к жизни: сначала появился румянец, потом он положил свою руку на ее, потом повернулся и, наконец, поднял глаза… "Тут глаза их встретились…", как в сказках… До него вдруг дошло, что его не прогоняют, а даже вовсе наоборот…

– Как же теперь? – шепотом спросил он.

– Не знаю, – так же тихо ответила она и покрепче прижалась к нему, потому что ее тоже потряхивало.

20 апреля 1967 года, четверг.

Владимир Ефимович Семичастный и Александр Николаевич Шелепин сидели рядышком на речке и, забросив удочки, смотрели на поплавки.

– Володя, что там за история в Октябрьске произошла?

– Пьяные уголовники полезли к поселковым девчатам, а за них ребята вступились. Одного школьника пьянь порезала, двое бандюганов сбежали, а остальных ребята повязали и сдали в участок. Мой агент организовал патруль на дороге в поселение этих химиков. Они собрали команду в двадцать два человека, вооружились ножами и рванули вырезать село. Делали все по понятиям, но на дороге их встретили школьники во главе со своим тренером. Завязалась драка, бандюганы подоставали ножи, школьники тоже… Вырезали всех уголовников… Хорошо подготовлены оказались эти школьнички!

– Володя, как такое могло оказаться?

– Что, Саша?

– Мне докладывали совсем по-другому.

– А кто?

– Секретарь Райкома КПСС в Кингисеппе, журналисты…

– Саша, а чего ты от них хочешь, им бы только выделиться. Секретарь, наверное, и в Октябрьск-то даже не ездил, а журналистов я, например, за источник информации вообще не считаю. Они всегда, слышишь меня, всегда, слышат звон, но врубиться никогда не могут.

– Но они же коммунисты!

– Саша, мы знаем друг друга много лет, ты сможешь понять то, что я скажу. Коммунист – это не профессия, и преданности недостаточно, чтобы занимать должности, в том числе и партийные. Если взять твоих секретарей, то там один придурок на другом сидят и друг друга погоняют. Нужны не коммунисты, а спецы и профессионалы. От этих кабыздохов меня уже тошнит…

Шелепин уже минут пять пристально смотрел на Семичастного.

– Ты понимаешь, что говоришь? Ты ставишь под сомнение роль партии.

– Нет не ставлю. Я ставлю под сомнение профессионализм значительного количества коммунистов, и, если мы не научимся находить грамотных профессионалов на партийные должности, все развалится само собой.