- Зачем нам атаковать хорошо укрепленные русские позиции и терять солдат, когда к этому можно вынудить Горчакова, постоянно угрожая новым штурмом южной части Севастополя. Пусть русские, спасая Севастополь, штурмуют наши позиции и ослабляют свои и без того скромные силы. Они не делают это сегодня, но завтра общая обстановка заставит их напасть на нас, и мы к этому готовы, - писал Пелесье императору, всякий раз когда тот пытался навязать командующему свою тактику. - Прикажите, и я поведу своих зуавов на Бахчисарай, но только потом мне понадобятся тысячи новых солдат, поскольку русские совершенно не собираются бежать от звуков наших выстрелов.

Император яростно сверкал очами, когда обрушивал на военного министра очередную порцию своего монаршего гнева, но всякий раз, излив душу, на вопрос генерала стоит ли искать нового командующего восточной армии, отвечал отказом. Второго такого твердолобого Пелесье, который сделает все возможное и невозможное ради выполнения полученного приказа, у Наполеона не было.

- Мы в любом случаи будем в выигрыше: либо взяв Севастополь, либо разгромив Крымскую армию Горчакова. Осталось подождать совсем немного. К концу осени результат будет непременно, - заверял командующий Наполеона, и тот, недовольно бурча, делал специальные пометки на листках перекидного календаря, стоявшего на огромном письменном столе императорского кабинета.

Как не торопил император генерала Пелесье к проведению наступательных действий, но одновременно с этим французский монарх вел активное зондирование на пути к подписанию мирного договора с Россией. Лучшего кандидата для исполнения столь деликатной миссии как граф Морни, сводный брата самого императора, трудно было бы отыскать.

В Петербурге он был известен как активный сторонник улучшений франко-русских отношений и, кроме того, имел большое влияние в финансовых кругах многих стран. С ним французский император мог быть полностью откровенным и не бояться предательства, несмотря на то, что Шарль имел свои взгляды на политику, отличные от взглядов самого монарха. Их доверительная беседа произошла во дворце в Фонтенбло, где Наполеон проводил свой короткий отдых от дел государственных.

- Знаешь, Шарль, вне всякого сомнения, Пелесье рано или поздно возьмет Севастополь. И этого будет вполне достаточно для завершения моей восточной кампании. Я, конечно, был бы не против нанести русскому императору куда более ощутимый урон, чем взятие Севастополя и уничтожение их флота, но его солдаты чертовски стойко дерутся, нанося нашей армии ощутимые потери. Должен признаться, но ты был прав в нашем давнем споре. Восточная кампания совсем не похожа на увеселительную прогулку, как заверяли нас англичане.