- Но австрийцы могут свободно рассчитывать на мою военную помощь. Пусть откроют границу, и мои дивизии, устремившись на освобождение Польши, снимут с них как прусскую, так и русскую угрозу! - запальчиво воскликнул император, пропустив мимо ушей намек сводного брата.

- Луи, мне ты можешь не говорить того, что с таким восхищением слушают твои любимые поляки. В отличие от них я хорошо знаю, что у нас не будет такого количества войска, чтобы совершить этот освободительный поход и в ближайшем будущем не предвидится. Кроме того, мы с тобой прекрасно знаем, что польский поход это больше пропагандный лозунг призванный напугать царя, чем реальный план.

- И это говоришь мне ты, мой брат, с которым мы так много сделали для возрождения империи и нашего дома! - горько молвил император, но Морни не обратил на эти слова никакого внимания.

- Да, это говорю тебе я, поскольку кроме меня нет на свете другого человека, который желал большего успеха твоим делам. Так уж распорядилась судьба, что на мою долю всегда выпадает необходимость одергивать твою пылкую и увлекающуюся натуру ради пользы дела.

Я закрыл глаза на твое страстное желание поквитаться с русскими, используя грубую промашку Николая в отношении Турции, но время показало мою правоту в этом вопросе. Мы имеем множество мелких побед при полном отсутствии успеха в главном, победы над русскими.

Согласись, мой дорогой брат, что вместо нынешнего дорогостоящего кровопускания в Крыму, было бы куда приятней получить свой кусок турецкого пирога в виде Туниса, Крита, Сирии и контракта на постройку Суэцкого канала.

- Ладно, бог с ними, австрийцами, они уже сыграли свою роль в устрашении Николая, однако он  все равно будет должен отдать мне что-то взамен Севастополя, иначе меня не поймут французы, - продолжал упорствовать император и брат не стал с ним спорить.

- Как все большие события в истории порой зависят от капризных случайностей, - сказал  задумчиво граф Морни.

- Это ты о чем? - переспросил его собеседник.

- О той злополучной телеграмме, что прислал тебе русский царь, после провозглашением тебя императором. Не назови он тебя тогда месье, а братом, и между вами не было бы той искры личной вражды, которую так ловко раздули в твоей груди англичане. Тогда бы вы смогли спокойно поделить наследство "больного человека", а не воевали бы между собой на радость англичанам.

- Ах, не начинай, Шарль! - недовольно буркнул император. Но хорошо знавший своего брата граф, видел, что подобные мысли уже не раз приходили на ум дорогому Луи.

- Благодаря союзу между нашими державами, мы без всякой опаски и затруднения смогли бы переместить нашу западную границу к берегам Рейна и получить в вечное владение всю Ломбардию без всяких оглядок на Пруссию, Австрию и даже Англию - продолжал развивать свою мысль граф.