Об этом Пелесье в один голос заявили командиры передовых частей, когда командующий заговорил о подготовке новой атаки Малахова кургана.

- Вы только зря погубите сегодня лишнюю сотню солдат, ваше превосходительство, но успеха так и не добьетесь, - убежденно произнес полковник Полиньяк, трижды в этот день, водивший своих солдат на штурм русских бастионов. Получив два ранения, он упорно не желал идти в тыл и Пелесье никак не мог упрекнуть его в трусости. Мазанув раненого офицера тяжелым, давящим взглядом, генерал угрюмо промолчал в ответ на его слова. Как не сильно кипела его душа, он хорошо понимал, что с усталыми и деморализованными солдатами взять Севастополь сегодня не удастся.

Он еще некоторое время наблюдал за русскими позициями в подзорную трубу, тяжело переживая столь неожиданный "удар в спину" от своих солдат. Затем, оторвав свой гневный взгляд от так и непокоренной русской твердыни, швырнув трубу в руки адъютанта, отбыл в тыл, ни с кем не прощаясь. Поле боя осталось за русскими, а Севастополь с честью выдержал своё самое главное испытание.

Глава IV. Уж постоим мы головою за Родину свою.

Глава IV. Уж постоим мы головою за Родину свою.

Прошло ровно полторы недели после неудачного штурма союзниками Севастополя. Едва только закончилось перемирие, во время которого обе стороны убрали своих погибших и раненых с поля боя, как вновь на русские укрепления обрушился град ядер и бомб. Не добившись успеха в начале сентября, Пелесье не собирался успокаиваться, твердо намереваясь взять Севастополь до конца года. Именно за эту настойчивость и упорство при выполнении полученного приказа Наполеон и назначил Пелесье на столь высокий пост.

- Пусть русские кроты перероют все пространство вокруг кургана и нашпигуют подходы к нему новыми фугасами. Малахов курган будет моим, после того как наши пушки сравняют с землей всё, что там только еще осталось. Подождем, пороху у нас на этот редут хватит, - твердым голосом говорил генерал своим подчиненным, желая как можно быстрее вытряхнуть из их душ "минную" боязнь. Выкинув руку в сторону севастопольских бастионов подобно древней пифии, "африканец" убедительно вещал своим слушателям, - третьего штурма они не выдержат.

И вновь осадные мортиры принялись утюжить позиции 2 бастиона и Малахова кургана, сосредоточив против этих многострадальных укреплений героического Севастополя всю свою огневую мощь. И вновь вражеские бомбы и ядра падали на творения генерала Тотлебена, медленно, но неотвратимо разрушая их, попутно сокращая численность гарнизонов маленьких крепостей.