Староста рассказал много чего, главным образом матерными словами, про японскую войну, которая закончилась потерей Сахалина и Курил, вспомнил своего шурина, который утопился, брата и кума, но ни о каком крейсере «Казак» и не слышал. Лось воспитанно поблагодарил за рассказ и вышел покурить. Это ж надо, собрат–альтисторик, обидно было ему за такое положение дел, все успокоиться не мог. Вот и допрыгался их благородие, молодой, наивный, настоящей войны не нюхал, думал, что нас можно голыми руками взять. Лось остановился, уставился на куст белой сирени, которая буйно росла возле сортира. Допрыгался, дообщался с махновцами. Это только в книжках прогрессор не смешивается с хроноаборигенами. А тут – самогон вместе хлестали, экс в мариупольском банке устроили знатный, а народу сколько вместе положили… . Куда ж денешься?
Глава десятая
Глава десятая
Лето скачет по Украине, сухое, злое, жаркое, курява по степи тучей гуляет. Или то под флагом черным войско идет? Крепко господа золотопогонные взялись, вперед идут, не останавливаются. Вот только где они прошли, там плач да вой стоит, да по ночам зарево на полнеба встает. Да волки воют, да совы ухают, да управы горят, да сходят с рельс эшелоны. Под Мелитополем волк воет – под Белой Церковью ему сова откликается. Нет уже в людях страха перед властью, и нет им разницы, звезда на фуражке или погоны на плечах. Все равно– придут, заберут последнее, мобилизуют, искалечат.
Едет конный отряд по степи, медленно едет – и солнце печет, и слепни жужжат, и кони уставшие, и патронов до Льюиса – один диск, и гранат не осталось. И тачанка еле тащится – нет уже до максима лент, но не контре же оставлять. Хороший пулемет, вычищенный, почти новый.
Село на горизонте виднеется, немецкая колония Малиновка. Девки там задастые, перины там мягкие, а по огородам не только обрезы закопаны. Палий уже принюхивается, как кот – кто–то в Малиновке мясо жарит. Бинокль бы сюда хоть треснутый – а то неохота же дуром переть, вдруг там их благородия ребрышки свинячьи кушают? Кинули на пальцах жребий – выглянул Матвеев из–под шапки своей бессарабской, вечно она ему на глаза сползает, да и понесся к селу, як на пожар красть. Удачно разведчика выбрали, ничего не скажешь. Ну не был он на царской войне, не дорос тогда, на радость царским командирам. Зато на вторую войну с германцами – якраз под ружье, всем от него досталось – немцам, и варте, и красным, и белым, и даже интервенты от этого убивца пострадали жестоко. Хвалился Матвеев, что спортил самую настоящую француженку, ихнюю милосердную сестру, и что она ему открытку даже прислала, с видом города Бреста. Образованные люди на открытку посмотрели – таки Брест, который аж во Франции. Повезло поганцу, ничего не скажешь, он теперь на привале учебник французского языка мучает, чтоб ответ написать. Быстро это он, ничего не скажешь.