— Да, вы это верно заметили.

— Может, встретимся на нейтральной территории?

— Это был бы наилучший вариант.

— Где?

Маккреди чуть подумал и предложил:

— В свое время Хрущев встречался с Кеннеди в Вене. Это хорошая традиция.

— Хорошо. Давайте через две недели в Вене. Сегодня я озадачу этим Володина, но и вы заставьте своего госсекретаря плясать быстрей.

На подготовку Венского саммита ушло два месяца, а не две недели, но эта встреча оказалась настоящей сенсацией и оказала большое значение на ход всей дальнейшей истории.

ЭПИЗОД 14

ЭПИЗОД 14

Как ни странно, но общее впечатление от друг от друга у них оказалось абсолютно одинаковым.

"А он не похож на свои портреты", — подумал Сизов, рассматривая американского президента, оказавшегося более высоким, и, как обозвал его про себя Диктатор, более костлявым. Ни один визажист не смог ничего сделать с наполовину седыми, волнистыми волосами президента, и они словно принадлежали другому человеку, этакому небрежному ловеласу. Лицо Маккреди могло показаться самым заурядным, глаза поставлены чересчур близко, линия рта выделена слабо. Вот только в глазах этих было столько непосредственного любопытства, что Сизов невольно вспомнил кличку, данную президенту журналистами: "Бэби Ален". Можно сказать, что детская непосредственность в речах и делах Маккреди в конце концов и привела этого политика в третьем поколении на самую вершину власти.

Но и президент, рассматривая лицо правителя России, подумал, что вблизи он более приятный человек, чем на карикатурах в «Дейли-Ньюс», а взгляд темных глаз выдавал явный ум и твердость характера. Более мирному облику Диктатора способствовал и его штатский костюм, впервые надетый Сизовым за последние три года.

Поздоровавшись и представив друг другу членов своих делегаций, главы двух стран уединились для беседы с глазу на глаз. Вся остальная свита расселась в фойе, дожидаясь момента, когда советников пригласят принять участие в переговорах в расширенном составе. Прошел час, второй. Наблюдая за Арисоном, Володин обратил внимание, что его коллега явно нервничает, на самые невинные вопросы русского министра о погоде и тяготах перелета через океан отвечает рассеянно и невпопад. Кроме того, госсекретарь часто посматривал на закрытые двери комнаты, на свои часы, да и вообще ерзал в кресле как впервые не выучивший урок отличник.

"Вот что значит непрофессионал, — подумал министр, с легкой, чуть презрительной усмешкой наблюдая за поведением госсекретаря. — Ерзает, как будто ему ежа в штаны засунули".

— Не волнуйтесь, коллега, — в конце концов сказал Володин Арисону. — Нас еще позовут на церемонию разрезания торта.