Саммит глав мусульманских государств начался традиционно, с совместной молитвы. Затем Мухаммед взял слово.

— Мы собрались здесь как избранные волей аллаха от миллионов единоверцев для того, чтобы решить нашу главную проблему — освободить святыни Иерусалима от владычества иудеев. Который год продолжается интифада, каждый день гибнут правоверные в этой священной для всех нас войне. Пора и нам, правителям своих стран, присоединиться к джихаду. Какие будут предложения?

Все собрание несколько секунд помолчало, потом слово взял президент Йемена.

— Мне кажется, что особенно тут решать нечего. Если всем нам броситься на врага, как барс бросается на газель, со всей яростью, мы не оставим в живых ни одного неверного.

Мухаммед с почтением взглянул на йеменца. Несмотря на то, что тот был шиитом, в жилах его текла кровь самого пророка. Кроме того, те же самые слова рвались из груди самого короля саудов. Следующим приподнял ладонь президент Египта. Лишь глянув на сдвинутые брови египтянина, Мухаммед понял, о чем тот будет говорить.

— Никому из вас не приходилось воевать против Израиля. Вы или слишком молоды, либо ваши страны никогда не противостояли в отрытом бою иудеям. Я воевал с ними и скажу, что победить их будет очень трудно. У них мощная армия, отличная авиация, поддержка США. Я не вижу возможностей выиграть подобную войну.

— Мы могли выиграть ее в семьдесят третьем, если бы ваш Садат не остановил свои танки, и Сирии не пришлось воевать одной на Голанских высотах.

Президент Сирии был слишком молод для этого собрания, и его резкая фраза могла бы вызвать большой конфликт. Ведь генеральское звание нынешний глава Египта получил именно за тот танковый прорыв в Синайской пустыне. Но хозяин саммита примиряюще поднял руки:

— Не надо вспоминать старые ошибки. Аллах направляет наши мысли на будущее. Он уже наказал высокомерных янки за их поддержку иудеев. Теперь смерть преследует их в собственном доме. Они уже не смогут помогать евреям как прежде. Это добрый знак, и нам остается понять, каким способом аллах хочет направить через нас свой меч гнева.

Теперь слово взял генерал в мундире мышиного цвета с витыми погонами и золотыми аксельбантами. Внешне он очень походил на актера Омара Шерифа, только имел более смуглую кожу и не такие курчавые волосы. Но еще больше Якуб Ага уль-Хак походил на своего знаменитого дядю, генерала Мухаммада Зию уль-Хака. Он и думал, и действовал точно так же, как пакистанский диктатор. Год назад свергнув погрязшее в коррупции гражданское правительство, Ага уль-Хак твердой рукой неуклонно превращал Пакистан в один большой военный лагерь.