Разговор они начали без особых предисловий.

— И долго вы собираетесь нас морозить? — спросил Шевченко, пристально разглядывая левый погон Сизова.

— Пока не заплатите долги.

— Мы переведем вам в ближайшее время миллиард долларов.

— Э, нет! Ваш миллиард нам до смерти не нужен, — засмеялся и вступил в разговор Соломин. — Гоните всю сумму, двадцать миллиардов.

— Какие двадцать миллиардов! — возмущенно всплеснул руками высокий гость. — Десять, а по некоторым данным, если хорошо посчитать взаимные долги, то и еще меньше. Восемь!

Соломин сморщил свой смешной утиный нос.

— Не надо нам сейчас пудрить мозги, вы прекрасно знаете, сколько украли у нас и нефти, и газа, так что перейдем к делу. Вы сможете выплатить половину суммы в ближайшие две недели?

Шевченко отвел глаза. Он знал, что его страна может выплатить пять миллиардов долларов Туркмении, но никак не двадцать России.

— Мы постараемся.

— Вот если постараетесь, мы так же постараемся открыть вовремя кран.

Тогда президент снова возмущенно взмахнул руками:

— И это братья славяне! У нас нет топлива для того чтобы запустить «скорые», народ замерзает. А вы дерете с нас последнюю шкуру!

— Ты смотри, сразу вспомнил про славянское братство! — снова засмеявшись, Соломин обернулся к Сизову. — А то все: "Геть поганы москали!"

— Ну не надо, не надо передергивать! — сморщился Шевченко.

— Хорошо, не будем, — сказал Сизов. — У нас есть простое и ясное предложение. Мы прощаем вам этот долг, открываем все краны, начинаем отсчет с нуля, а вы отдаете нам Крым…

Сизов увидел в глазах украинского президента странную смесь ужаса, ненависти, бессилия и плавно закончил начатую фразу:

— …в аренду сроком на девяносто девять лет.

Шевченко чуть расслабился. Это звучало уже более приемлемо. Если бы Сизов потребовал Крым насовсем, то против этого восстала бы вся Украина. Против аренды же поднимутся националисты из «Уна-Унсо», но основное население «незалэжной» страны воспримет это более спокойно. Шевченко попробовал еще сопротивляться.

— Это шантаж, — пробормотал он.