Он ткнул пальцем в сторону холма, на котором уже стоял православный крест:
— Если хоть один тронет его пальцем, я прикажу взорвать вашу новую, красивую мечеть. Теперь старейшин попрошу подойти поближе, остальные свободны.
Три часа Бахметьев разговаривал со стариками в здании мэрии, после этого в поселке Семеновка никогда больше не было никаких стычек. Но не везде все прошло гладко. В другой деревне губернатор все-таки выселил три семьи в Сибирь, и так как татары упорно уродовали местный православный храм, он взорвал только что отстроенную на заграничные деньги мечеть. Выполнил он и другое свое обещание. Из России прислали несколько сот мулл и учителей для местных мусульманских школ.
ЭПИЗОД 30
ЭПИЗОД 30
Этого дня они ждали четыре долгих года. Саратовское высшее военное училище летного состава производило очередной выпуск своих питомцев. В одном строю с русскими лейтенантами стояли сорок два иранских пилота, высоких, как на подбор, черноусых красавца брюнета. Многие из них за годы учебы женились на местных девушках, и сейчас жены уже с детьми на руках стояли на противоположной стороне огромного плаца, с волнением наблюдая, как происходит отлажанный за десятилетия ритуал посвящения в летчики.
Впереди, там, на родине, этих парней с нетерпением ждали родные, близкие, шестьдесят только что закупленных новеньких МиГов, полеты, неминуемые воздушные бои, может быть, смерть, гибель, но и неизбежная слава. А пока что в пяти километрах от плаца на аэродроме училища стоял готовый к отбытию «Боинг-707», присланный специально для них президентом Ирана.
Экипаж его отдыхал в гостинице, прилетевшие на выпуск официальные лица стояли на плацу чуть в стороне от общего строя. Лишь один человек находился рядом с самолетом. Его звали Реза Кумачи. Мерно шагая с американской винтовкой М-16 в руках около трапа самолета, молодой перс ужасно скучал. Это неправда, что все азиаты терпеливы до беспредельности. Молодость не терпит скуки, а солдату было и скучно, и страшно. Его непосредственный командир сержант Али Харази уехал на крытом джипе местного производства куда-то в город, и Реза знал зачем. Еще два дня назад, узнав о том, что им предстоит полет в Россию, Харази сразу отозвал его в сторону и сказал, что есть возможность хорошо заработать.
— Это как? — удивился тогда Реза.
— В России хорошая водка, а мы не будем проходить таможню. Легко можно протащить на борт бутылок десять. Я уже так делал, когда сопровождал делегацию нашего менжлиса в Казань. В этот раз надо взять больше.
Реза поежился. Хотя нравы в Иране постепенно начали смягчаться, но алкоголь по-прежнему был под запретом, и за торговлю спиртным, а тем более контрабанду, по законам шариата можно было попасть в руки палача и легко лишиться не только руки, но и головы.