— Солнце было сзади? — рассуждал словно сам с собой Рубежный.

— Да.

— Есть еще фотокадры этого типа?

— Есть, но они не готовы.

— Мне нужна его левая рука. И как можно крупнее.

Штатный фотограф группы кивнул головой и удалился в ванну. Через полчаса они рассматривали большие, еще мокрые листы фотоснимков.

— Вот они, — сказал Рубежный с торжеством в голосе. — Блик был уж очень сильный. Бриллиантики сыграли на свету. «Ориент» Витьки Семенова, царство ему небесное. Безобиднейший был парень…

Рубежный машинально взглянул на следующую фотографию и замер, не договорив предложения. На снимке была запечатлена другая, правая рука личного завхоза генерал-губернатора. На его запястье была четко видна наколка — красный ромб с эмблемой спортивного клуба «Спартак». И майор наконец вспомнил, где он видел Федора Шикунова.

ЭПИЗОД 46

ЭПИЗОД 46

Это было в сыром, ветреном октябре две тысячи четвертого года. Рубежный тогда только начинал свою карьеру в ФСБ в бывшем Свердловске, ныне Екатеринбурге, и вызов к начальнику областного управления был для него событием чрезвычайным.

— Разрешите войти, товарищ генерал-майор? — спросил он, переступая порог кабинета.

— Проходи, Саша, садись.

У генерала Марусева была своеобразная манера обращаться к своим подчиненным по именам: Саша, Коля, Петя. При его седой голове и общем добродушии тона это походило на задушевный разговор отца с малыми детьми.

— Будет тебе, Саша, одно задание, довольно простое, но ответственное. Сегодня на десять часов назначен митинг протеста общественности против распространения наркотиков. Пройдет он на окраине города, в печально знаменитом Цыганском поселке…

Увидев удивленное лицо подчиненного, генерал кивнул головой:

— Да-да, не удивляйся. Это не моя идея, я бы его не разрешал, но… Раз губернатор дал согласие, то он состоится. Охрану обеспечивает милиция, а наше дело присмотреть за происходящим с точки зрения каких-либо инцидентов. Возьмешь «Волгу», оператора, постоите в сторонке, поснимаете. На рожон не лезь, твое дело фиксировать все, что случится. Все ясно?

— Так точно! — козырнул Рубежный, хотя на самом деле ему ни черта не было понятно в этом странном задании.

Лейтенант знал, что митинги и демонстрации запрещены по всей стране еще с пятнадцатого июня, а тут вдруг такое странное мероприятие, и не где-нибудь в центре города, а на окраине, как раз в одном из главных очагов распространения наркотиков. Цыганский поселок состоял из полутора сотен многоэтажных дворцов цыганских наркобаронов, и более сомнительного места для митинга протеста было не найти.