— Десять.

— Всего?! — поразился Александр.

— Да, всего. Нас вообще отправили сюда только наблюдать, ни во что не вмешиваться.

"И его тоже? Хороши гуси наши начальники. При случае есть на кого свалить вину," — понял Александр.

— Вот что лейтенант, — сказал он. — Похоже, нас с тобой подставили. Сейчас все это полыхнет, а нам потом придется отдуваться.

Рубежный еще раз оглянулся по сторонам и нашел того, кто был ему нужен.

— Вон, видишь! Съемочная бригада местного телевидения. Зааркань их и пусть зафиксируют, что ты просил подкрепления, понял?

В унылых глазах милиционера мелькнула искра понимания.

— Понял! А ты?

— У меня свои киношники. Пошли.

Минут через сорок толпа по прикидкам Рубежного достигла минимиум пяти тысяч человек. Она была уже достаточно разогрета, и когда очередной оратор с хорошо поставленным командирским голосом скомандовал: "Вперед, снесем эту нечисть с нашей земли!" — многотысячная масса с ревом качнулась в сторону кирпичных особняков.

Рубежный оглянулся на свою «Волгу», оператор исправно снимал все происходящее, взобравшись на багажник, и лейтенант поспешил вслед. У самого первого особняка толпа пыталась выломать ворота, но, мощные, железные, они никак не подавались. По верху двухметрового забора была натянута колючая проволока, и никто из нападавших не решался перебраться через нее и изнутри отпереть ворота и калитку.

В первых рядах были скины, своей тренированной массой они ритмично раскачивали все более подающиеся вовнутрь половинки ворот, дружно скандируя: "Раз, два, три!". Наконец ворота не выдержали и распахнулись, толпа с восторженным ревом ворвалась во двор, быстро заполнив его целиком. Зазвенели разбитые стекла, но железные решетки на окнах не давали нападавшим проникнуть внутрь. С крыльца доносились удары, это передовые скинхеды пытались выломать железные двери дома. Это им не удавалось, и тогда кто-то с явно командирским голосом крикнул: "Взрывай!"

Благодаря своему росту Александр возвышался над толпой, поэтому видел, как двое парней немного повозились около замочной скважины, потом быстро сбежали вниз, где несколько скинов с матюгами осаживали народ назад. Толпа отхлынула, раздались панические крики пострадавших при давке. Грохнул взрыв, у Рубежного заложило уши, дверь распахнулась сама, и народ с каким-то утробным рыком рванулся вперед. Откуда-то изнутри дома сразу донеслись отчаянные женские крики, грохот, звон битого стекла. Минут через пять трое парней с трудом вытащили на улицу женщину лет сорока пяти в черной юбке и белой гипюровой кофточке, с типично смуглым, цыганским лицом.