— Ага, сам иди, — пробормотал Александр, прислушиваясь к выстрелам.

Скин смерил его взглядом и понял, что с этим крепким парнем не стоит связываться.

— Ну, если такой храбрый, то угости сигаретой.

Рубежный достал сигареты, они закурили. Тогда он и увидел на руке его невольного напарника наколку в виде эмблемы "Спартака".

— Сейчас наши быстро их прищучат. О! Уже «Буратино» тащат!

Выглянув из-за дерева, лейтенант увидел слева от себя, за забором соседнего дома двух парней, деловито возившихся с внушительных размеров трубой.

"Мобильный огнемет, жуткая штука", — подумал он. Автоматная очередь, сбившая кору со старого тополя, заставила его вжаться в ствол дерева, и он не видел всего действия до конца, услышал только нечто среднее между ревом и вздохом, серый фон осеннего дня осветила сильная вспышка, и когда Рубежный снова выглянул из-за дерева, дом уже нещадно полыхал по уровню всего третьего этажа.

— Все, хана мазурикам! — засмеялся его собеседник и побежал к воротам дома. А там уже несколько человек кидали через забор бутылки с бензином, быстро добавившие огню ревущую мощь.

Через пять минут дом полыхал целиком, и снаружи, и изнутри. Несмотря на это входная дверь так и осталась запертой. Сквозь гул пламени Александр услышал отчаянные женские крики, в окне второго этажа мелькнуло молодое, смуглое лицо, но предательские решетки не дали девушке выбраться наружу, и через несколько секунд повалил густой, черный дым, скрывший ее из виду.

Рубежный оглянулся назад. Метрах в ста за ним, на пригорке стояла его «Волга», сквозь тонированные стекла ничего не было видно, но лейтенант не сомневался, что оператор делает свое дело. Тогда он побрел дальше, методично заглядывая во все открытые настежь ворота. На одном из них висело тело пожилого бородатого цыгана. Стоящая на коленях старуха с причитающим воем пыталась прорваться к мертвому телу, но два скинхеда не подпускали ее к покойнику, методично пиная цыганку по окровавленному лицу.

Погром методично перерастал в грабеж. Навстречу ему, в направлении к городу, шли десятки людей, с радостными и озабоченными лицами тащивших узлы, чемоданы, сумки, магнитофоны и другую электронику. Трое парней во дворе полыхающей усадьбы пытались, выдрав проводку, завести новенький черный джип, это у них не получалось, они матерились, нервничали, а огонь припекал все сильнее. Две старухи с сухонькими лицами, тоже матерясь, тащили громадную перину. Щуплый старичок, тяжело отдуваясь и буквально на полусогнутых ногах, нес перед собой громадный импортный телевизор. Метра за три до лейтенанта он споткнулся и выронил свою ношу. С громким треском лопнул черный матовый корпус, оттуда что-то посыпалось. Старик приподнялся, открыл рот, но сказать ничего не успел, только схватился за сердце. Лицо его побагровело, и, выгнувшись назад, ветеран завалился в сторону, дергаясь в последних, мелких судорогах агонии. По всему поселку носился мелкий куриный пух вперемешку с пеплом, пахло гарью, паленой щетиной, бензином, время от времени серые тучи низвергали вниз мелкую водяную пыль, неприятно хлеставшую лейтенанта по разгоряченному лицу.