Только после этого мы с Алексеем Викторовичем и ещё двумя моими новыми друзьями сели двадцать первого декабря в самолёт и полетели сначала в Москву, а уже оттуда в Улан-Удэ, в гости к Вениамину Ивановичу Олтоеву. Генерал Гирин за эти дни похорошел и выглядел на диво цветущим, могучим стариканом. Он поправился, его щёки порозовели, а походка из старческой сделалась лёгкой и пружинистой. Мы прилетели в Улан-Удэ утром. Старый, круглолицый бурят с круглым, морщинистым и коричневым, словно печёное яблоко, лицом, посмотрел на нас весёлыми, молодо блестящими глазами. Он только озабоченно поцокал языком, когда увидел своего друга, с которым работал в одном госпитале во время войны с Японией и потом в Китае, подивившись его цветущему виду. Мы сели в такси, старенький «Москвич-403», и поехали к нему домой. Улан-Удэ, был типичным советским городом и никакого особого азиатского колорита кроме того, что в нём жило много людей с азиатской внешностью, я в общем-то не обнаружил. Ну, разве что несколько раз мне попадались на глаза люди в национальных одеяниях.

Вениамин Иванович жил в большой трёхкомнатной квартире в сталинском доме недалеко от центра. Он всё ещё был практикующим хирургом, но оперировал редко, куда больше он занимался мануальной терапией и шиацу, точечным массажем. Как только мы приехали к нему домой и вошли в зал, я ахнул от восхищения – посреди комнаты висел на тросике настоящий Вася-сан, искусно вырезанный из мансонии. О, это была работа настоящего мастера, правда, ещё не завершенная, примерно половина цилиндриков, выточенных из кости, ещё не была вставлена в свои гнёзда. Быстро подскочив к макивару, я тут же принялся наносить по нему удары пальцами. Даже по тем нервным центрам, которые ещё не были помечены. От дерева действительно исходила мощная энергетика. Да, на таком макиваре работать – одно удовольствие. Два старых военных врача стояли и с улыбкой наблюдали, как я буквально порхаю вокруг тяжеленного макивара, подвешенного к потолку на тросике в большой комнате, весьма смахивающей на буддийский храм из-за своего типично восточного убранства и статуэток Будд. Меня охватил азарт и я тренировал руки больше часа, после чего сначала вежливо поклонился Васе-сану, а затем двум старикам, сидевшим на низкой кушетке и пьющим чай, радостно воскликнув:

– Вот это настоящий макивар, не то что мой. – Сел на пуфик напротив них, внучка Вениамина подала мне чаю и я отхлебнув глоток, спросил – Ну, с чего начнём, Алексей? С долгих и нудных разговоров или поговорим с Вениамином потом, когда он проснётся и расскажет нам о своём самочувствии?