На мой вопрос Оля отреагировала мгновенно, а вот его подоплёку пропустила мимо ушей и потому сказала:

– Но ведь это же не ты написал этот трактат. Какой же ты после этого учитель, Борис? Убрав с лица улыбку, я сухо сказал:

– Зато я в нём уже хорошо разобрался, хотя и не являюсь даже ефрейтором медицинской службы, а вот смогут ли они разобраться в нём так же досконально, это ещё большой вопрос, Ольга. Имеются в нём кое-какие хитрости, которые с наскока не разгадаешь. Хорошо, если тебя это шокирует, то я буду разговаривать с твоим дедом и генералом Гириным на вы и шепотом, да, ещё и приседать при этом, но тогда пусть они сами чешут репу и гадают, как одним единственным прикосновением руки снять, допустим, головную боль, а всего двенадцатью, полностью вылечить любое заболевание печени, даже рак. Ты этого от меня хочешь? Интересно, чему ты сама тогда будешь учиться у деда? Стучать заячьей лапкой в старинный шаманский бубен?

Хотел я сказать этой девице, что она дура и курица, но пожалел её чувствительную натуру. От моих слов она вздрогнула и даже побледнела. Прижав руки к щекам, она прошептала:

– Дедушка сможет прожить ещё сто лет?

– Так точно, товарищ гвардии медицинская внучка полковника! – Воскликнул я и добавил – Но мне кажется, что он и за сто лет не сможет допетрить, в чём тут собака порылась. Девушка энергично замотала головой и воскликнула:

– Нет-нет, Боря, не надо! Дед так ждал твоего приезда, над этим деревянным человеком столько трудился. Извини, я просто обидчивая дура. Скажи, а ты правда разобрался в трактате?

Я усмехнулся и принялся жевать хотя и жесткое, но вкусное мясо. Хотя я и не дотумкал, что в ста семнадцати своеобразных пентаграммах, образованных пятьсот восьмьюдесятью пятью весьма сложными по своему внешнему виду иероглифами, похожими на небольшие группы из пяти, семи и девяти человечков в разных позах, даже не зашифрована, а довольно-таки наглядно показана очень важная информация об организме человека, я разобрался в другом. Каждый отдельный иероглиф представлял из конкретное физическое упражнение, боевой приём и порядок его проведения. Поэтому я купил сто двадцать листов ватмана, наклеил его на картон и нарисовал все эти каты, после чего принялся изучать их. Некоторые каты были простыми, другие посложнее, но встречались и такие, на которых запросто можно было свернуть голову, но меня это нисколько не смущало и потому, как бы мало времени у меня не оставалось, я отрывал час у сна, не отнимать же его от того времени, что мы занимались с Ирочкой любовью, в общем просыпался на час раньше и чуть ли не каждое время изучал комплекс этих упражнений.