Моя напарница-любовница быстро научилась «гасить» монитор, а вот мне, поначалу, было неудобно печатать, копировать изображения и рисовать эскизы. Зато теперь ничто не мешало нам выполнить двойной объём работы. Восемнадцатого января к нам снова приехал Андропов с тортом и бутылкой шампанского, чтобы сказать мне, что он принял окончательное решение и попросил меня хорошенько вооружить его и Леонида Ильича. С Брежневым он уже переговорил, показал ему все материалы операции «Оракул» и тот, подивившись тому, что инопланетяне послали в прошлое русского человека, сказал, что ему нужно хорошенько подумать. Андропов, нисколько не стесняясь Наташи, по этому поводу сказал так:

– Боря, со здоровьем у Лёни дела даже хуже, чем они были у меня, а потому, как только он подумает, то в зависимости от того, до чего додумается, мы и примем решение, кто его будет лечить, ты или коновалы из ЦКБ. Впрочем, не волнуйся, вот теперь Лёня против меня точно не пойдёт и примет правильное решение. Ну, друзья мои, работайте и ни о чём плохом не думайте, я всё решу.

В присутствии Андропова я позвонил на запасную площадку, где моего звонка из Москвы ждали моя королева и родители, дал им команду отбой, а потом позвонил генералу Гирину и попросил его срочно доставить в Москву деревянного Васю-сана. Алексей Викторович прилетел той же ночью вместе с дедом Веней и Олей. Они заселились в соседнюю квартиру и у нас началась совсем другая, куда более вкусная и весёлая, жизнь. Оля была прекрасной поварихой и готовила на всех. Каждое утро, ровно в шесть часов, в большой спальной, площадью в тридцать шесть квадратных метров, все стены которой были увешаны плакатами с иероглифами, пол застелен огромным ковром, а вместо люстры с потолка свисал Вася-сан, я два с половиной часа учил Наташу с Олей и обоих дедов куэрнингу, причём высокого уровня. Спали мы с Наташей в маленькой спальной, но начиная с двадцатого числа в её квартире трое суток провёл Андропов и потом трижды в неделю приезжал по утрам, чтобы освоить хотя бы азы куэрнинга и быть всегда бодрым, свежим и подтянутым.

В половине девятого мы завтракали и в девять утра приступали к работе. Оля оставалась в квартире и упорно тренировалась, но при этом часто прибегала в наш кабинет, чтобы сделать нам точечный массаж. Несколько раз ей довелось посидеть на моих коленях, чтобы просмотреть некоторые материалы, интересующие её, на компьютере. Глубокого погружения я ей не разрешил совершить ни разу, а стало быть и сам в девушку тоже не погрузился. Дед Лёша и дед Веня после тренировок уезжали в какую-то скульптурную мастерскую, где занимались изготовлением полутора дюжин новых макиваров из красного дерева. Довольно часто мы обедали прямо на рабочем месте и вообще работали очень интенсивно, до двенадцати ночи, по четырнадцать часов в сутки. Поначалу мне ещё приходилось прибегать к сексу среди бела дня, чтобы поднять настроение Наташе, но вскоре, когда и ей стало хватать на сон пяти, а то и четырёх часов, мы стали делать это только по ночам. Поэтому стопка машинописных листов, рисунков, эскизов и чертежей быстро росла, но только перед моим мысленным взором. Вслед за генералом Гириным прилетел Князев, а в городе на хозяйстве остался Жорка. Поэтому большая часть документов отдавалась ему, а меньшая Юрию Владимировичу и потому подготовка к строительству завода началась немедленно и шла ударными темпами.