Там немедленно заиграла музыка и я перенёс девушку на кушетку. В ту минуту хороший, бурный секс ей был нужен даже больше, чем вкусный обед. Именно его я ей и предоставил вместе со своим вновь обретённым умением в считанные секунды доводить девушку до сильнейшего оргазма. После этого, отдохнув с полчаса и приняв душ, мы отправились на кухню, а она в Наташиной новой квартире была очень просторной. С нами обедали ещё два человека, Виктор – офицер, специалист в области связи и звукозаписи и Никита – аналитик из команды Андропова. Виктор не выдержал первым и спросил нас:

– Оракул, товарищ майор, это что же получается, они целенаправленно гнобили нас ещё с тех времён? Вместо ответа я спросил его:

– А ты что же, думал, что все неприятности у нас начались с октября семнадцатого года, Витя? Нет, нас начали ненавидеть гораздо раньше, но я так понимаю, что только с начала шестьдесят пятого года девятнадцатого века за нас взялись самым основательным образом. Россия всегда была для Запада шилом в заднице и потому ни о чём ином, кроме как о том, как бы нас ослабить и поставить на колени, этот долбанный Запад даже и не думает, вот только хрен у него что получится, особенно теперь.

Наш марафон начался в одиннадцать часов девять минут пятнадцатого января. В первый день, сделав два перерыва, один на обед и секс, а второй, короткий, в девять часов вечера, на ужин, закончили работу в четверть первого ночи и сразу же пошли в мою спальную, она была почти вдвое больше и первым делом занялись любовью. Утром, проснувшись на час раньше Наташи, я минут сорок занимался куэрнингом и потому начал день бодрым и энергичным, а вот моя напарница, проснувшись в семь утра, только приняв душ, повеселела и у неё заблестели глаза. Ну, а я, пока она спала, ещё и нарисовал несколько эскизов, так как у меня появилась одна безумная идея, и за завтраком отдал их Виктору. В восемь утра мы снова погрузились в мир подлости и хитроумных диверсий, направленных против России в девятнадцатом веке. В час дня приехал Юрий Владимирович, привёз большой торт «Киевский» и новенькие полковничьи погоны. Глаза его, всё то время, что мы пили чай с тортом, весело блестели. Он уже прочитал всё, что для него распечатали за ночь и был поражен полнотой и глубиной исследовательской работы.

Ну, тут ему нужно было благодарить не нас, а Бойла. На следующий день нам привезли специальное мягкое сиденье, на котором мы могли сидеть лицом друг к другу, оснащённое столиком с пюпитром и стеклом, чтобы снимать копии с экрана монитора при помощи кальки, а также ещё одним пюпитром, чтобы Наташе было удобнее рисовать. Ещё нам привезли студийный микрофон со стойкой и портативную электрическую машинку «Оливетти». В этот день мы пошли на смелый эксперимент и Бойл стал транслировать сразу два пси-сигнала с информацией, основной, показывающий широким ракурсом исторические события, и дополнительный, посредством которого я мог работать на своём компьютере, заглядывая в него через Наташино плечо. При этом две регулируемые, узкие спинки плотно прижимали нас друг другу, а Наташина была ещё и оснащена подголовником и вообще она сидела на мне откинувшись назад, под наклоном, пропустив руки между моим торсом и руками, а потому глядя под углом к горизонту на всё, что ей показывал Бойл.