Такого рода эскизы уже тоже переводили в чертежи и архитектурный альбом застройки, который мы разработали с Бойлом. Наташеньке он очень понравился. Как только первый лабораторный столик с колёсиками был заполнен мензурками, мы пошли в цех и посмотрели на то, как будут запущены первые биохимические реакторы. Всего мы провели на углеводородном заводе часа четыре и только после того, как были запущены все реакторы и в каждом начался биохимический процесс, голодные в обоих смыслах этого слова мы поехали домой. Хотя гостей мы к себе и не звали, первыми к нам примчались Борька на своём новеньком супербайке, Жорка, ещё больше похорошевшая Тонечка, которую нужно было держать подальше от углеводородного завода, Вера, а вслед за ними ещё человек двадцать и все с кастрюлями и прочими термосами, так что готовить нам не пришлось. Пока женщины накрывали на стол, мы поднялись наверх и мои друзья стали показывать мне, как они овладели куэрнингом. Когда нас позвали к столу, я попросил Жорика задержаться, отвёл его в самый дальний угол и, как только мы остались одни, спросил:

– Как у тебя дела с Тоней, старик? Она, пока я отсутствовал, так похорошела, что и пером не описать.

Жорка понял меня правильно. Нисколько не обидевшись, он широко заулыбался и негромко ответил:

– Всё отлично, Боб. Тонечка просто прелесть. Знаешь, как только мы стали подниматься в куэрнинге всё выше и выше, она сама стала так беречь себя, что мне ей уже даже не приходится ни о чём говорить. Господи, Карузо, если бы ты только знал, как сильно я её люблю и она меня тоже. Она же королева, старик. Кивнув, я с мечтательной улыбкой прошептал:

– Как и моя Ирочка, Жора. Ну, что же я очень рад за вас.

Гости не стали расспрашивать меня о том, чем же я занимался в Москве. Наверное потому, что двумя днями раньше из Москвы вернулись оба деда и Оля, которые тоже сидели с нами за столом. Мы ужинали, чем Бог послал, а он был необычайно щедр, пили вино моего фирменного изготовления и я всё больше слушал о том, что происходит в нашем городе. Хотя об этом ещё не было объявлено во всеуслышанье, чуть ли не все жители города и края вовсю обсуждали, что же из себя будет представлять особая экономическая зона. Георгий Иванович, приехавший к нам в гости последним, при этом морщился так, словно съел зелёный лимон и то и дело восклицал:

– Нет, я точно кого-нибудь за разглашение служебной информации либо посажу, либо к стенке поставлю. Это же надо, так всё переврать и вы туда же, товарищи кулибинцы, повторяете всякую чушь вслед за базарными бабками. Никакого капитализма в нашем крае не будет! Так и зарубите себе это на носу. Нового старого НЭПа, тоже, а будет нормальный социализм, но с социалистическим рыночным хозяйством, когда зарплату людям будут платить не за выполнение плана по производству утюгов, а по итогам реализации произведённой продукции. Всё, хватит об этом, мне разговоры о том, что будет, на работе надоели. Давайте лучше споём. Кулибин, только не твою песню про самолёты.