Для начала мне нужно было довести её до рабочего состояния, а потому я заполнил ею автоклав, долил в неё раствора поваренной соли, влил немного водородного топлива и, плотно закрыв крышку, включил нагрев и мешалку. Через четверть часа я вылил в самую обычную тестомешалку сто двадцать литров уже куда более жидкой смолы, включил её и стал засыпать в ёмкость из нержавейки, хотя асфальтеновая смола не прилипает ни к какому металлу, маршалит. Он быстро перемешивался со смолой без образования комков и воздушных пузырей, а потому через пять минут состав был готов и мы с Митрофанычем и Жориком стали заполнять им здоровенные шприцы с гидравлическим приводом поршня, висящие на талях. Нам предстояло заполнить составом форму из обожженного гипса, половинку пресс-формы, в которой будет отливаться тонкая наружная дверца будущего «Метеора». Хотя форму делали из самого лучшего гипса отличные мастера, я всё же попросил разомкнуть её, чтобы убедиться в том, что она получилась идеально гладкой, хотя и с припуском в три десятки для дальнейшей подгонки и обработки. Если верить Бойлу, а этот парень никогда не врал, то пресс-формы из асфальтенового бетона будет ничуть не менее прочными, чем стальные, только легче, и их можно будет обрабатывать, как и стальные.

Мы снова сомкнули форму, сажали её мощными струбцинами и через три заливочных бронзовых литника принялись заполнять её пластичной массой до тех пор, пока она не стала вытекать из душников. Как только с этим было покончено, мы отдали опустевшие гидравлические шприцы инженерам и мастерам, рабочих у нас было пока что мало, и талью потащили гипсовую форму на пропарку. В крутом кипятке ей предстояло вариться целых полчаса, а потому я отошел от пропарочной ванной, сел на какой-то ящик и нервно закурил. Пальцы у меня чуть подрагивали от волнения. Вскоре прозвенел звонок и мы, проведя эти полчаса в полном молчании, бросились к пропарочной ванне, чтобы вынуть из неё форму с мамой. Форма с папой уже тоже пропаривалась. Гипсовую форму с первой отливкой мы опустили в большую кассету для мусора и как только были сняты струбцины, я схватил в руки кувалду весом в полпуда и со всего размаха ахнул ею по ней. Вслед за мной ахнули все, кто находился в цеху. Во все стороны брызнули мокрые, горячие кусочки гипса, отвалилась сразу половина формы и мы увидели тёмно-сиреневую, матово блестящую половинку пресс-формы. Как только гипс был оббит, я немедленно сказал, указывая на него рукой:

– Митрофаныч, прикажи просушить гипс, измельчить и помолоть в муку. Ничего из цеха не должно вывозиться не то что на свалку, а даже просто покидать территорию цеха и завода.