Метнувшись в каюту, я быстро натянул на себя свой гоночный комбинезон, с которого уже снял петли и резинки для крепления оружия, надел на голову интеграл и, вернувшись назад, с гордостью в голосе сказал:

– Дизайн этого мотокомбинезона, как и костюма для мотоциклистов, разработал я, а моя мама и её партнёрша его только немного приукрасили. Вот в нём-то я и спущусь с борта. Полковник Паскаль вздохнул и спросил меня:

– Борис, если так, тогда объясни мне, зачем ты сбежал из Советского Союза? У тебя же, похоже, и так всё было.

Обиженно шмыгнув носом, что выглядело довольно органично, хотя и не очень-то подходило к моему имиджу крутого парня с дюжиной тараканов в голове, я ответил вполголоса:

– Я хочу доказать своей бывшей жене, что она зря бросила меня и ушла к кэгэбэшнику.

– Ну, а чего ты добиваешься, вызвав репортёров в порт? Неужели тебе непонятно, если тебя покажут по вашему телевидению, то от тебя отвернутся все твои самые лучшие друзья.

– Это ещё почему? – Удивился комиссар Лагранж – Жан, подумай сам, парень бросил вызов корсиканской мафии и привёл в порт Марселя целый пароход, трюмы которого забиты опиумом, а в каютах и кубриках валяются на койках корсиканские гангстеры. Борис специально лезет из шкуры вон, чтобы доказать своей любимой женщине, кто он такой на самом деле. К сожалению, хотя мой Дидье на семь лет старше него, он не способен на такие подвиги во имя любви. Это скорее его жена Ивон пойдёт ради него хоть в огонь, хоть в воду. Так что я его прекрасно понимаю.

Полковник в ответ лишь молча пожал плечами и развёл руками, а я предложил им обоим отправиться на экскурсию по судну и первым делом повёл их в радиорубку, где показал магнитофоны, а затем в каюту капитана, где за шторкой стоял письменный стол и большой шкаф, битком набитый кассетами с записями разговоров, компрометирующих собеседников. Больше всего их обоих поразило то, что все несостоявшиеся наркодельцы спят на своих койках мёртвым сном. Не остались они равнодушными и тогда, когда отбросив в сторону несколько тюков с шерстью, я вскрыл тот, из которого уже достал одну плитку очищенного и уваренного до самой густой консистенции опиума, в котором находилась пятидесятикилограммовая закладка. Комиссар полиции, взглянув на часы, сказал:

– Жан, в одиннадцать мы будем в Марселе. Подпольную лабораторию мы уже накрыли. Ты не откажешь мне в удовольствии вскрыть тюки с шерстью прямо на пристани, под прицелами кинокамер, чтобы французы увидели, что хотел ввезти в нашу страну Старый Ворон и чему мы с тобой, благодаря помощи этого юноши, помешали. Он, конечно, здорово потрепал нам нервы, ведь «Клементина» не пришла в порт вовремя и оказалась совсем не там, где мы её тайно искали, но потом вовремя обо всём рассказал, связавшись со мной по радиотелефону. Полковник закивал и с убеждённостью в голосе сказал: