Оба Жана удивлённо переглянулись, покрутили головами и новый шеф Сюрте Женераль сказал вполголоса:

– Жан, мне нравится это предложение. – После чего строгим голосом обратился уже ко мне – Малыш, если ты хочешь негласно или открыто сотрудничать с французским правительством, я ведь прочитал досье на новые советские автомобили и мотоциклы в самолёте, к которым ты якобы имеешь отношение, что тебе ещё предстоит доказать, то тебе придётся выслушать наши инструкции перед пресс-конференцией.

Разумеется я был не против и мы немедленно спустились в кают-компанию сразу после того, как комиссар полиции позвонил в комиссариат и сказал, чтобы в порту немедленно освободили один из причалов и пригласили туда репортёров. Ну, а когда они начали меня инструктировать, то через десять минут картина поменялась и уже я стал давать им советы относительно того, как преподнести всё не только прессе, но и своему руководству, в результате чего вся операция «Горгона» свелась к действиям узкого круга лиц, которыми они руководили так, что те даже не поняли истинного смысла этой тайной операции. Жан-Жак пристально посмотрел на меня и озабоченным тоном сказал:

– Малыш, у меня складывается такое впечатление, что господа, находящиеся на «Клементине», спят не трое суток, а добрых десять и ты всё это время внимательно изучал архив коммандера Стирлинга. Ты слишком много знаешь о том, как готовилась операция «Горгона» и меня это настораживает. Извини, что я говорю это тебе таким суровым тоном. Невинно улыбнувшись, я ответил:

– Нет, генерал, они действительно спят всего трое суток, зато я за всё это время не сомкнул глаз и действительно пролистал очень много папок с донесениями крота. В них я не нашел ничего, что угрожало бы Советскому Союзу, иначе вы бы никогда меня не увидели. Поверьте, мне нет никакого смыслы болтать об этом, а вам подозревать меня в чём-либо. Ни о чём ином, кроме авто и мотогонок на своей новой технике, я даже думать не хочу, а потому вам нечего меня опасаться. Хотя о Сюрте Женераль и говорят много нехорошего, я всё же не думаю, что вы станете доказывать хотя бы мне, что это всё правда. Мне не хотелось бы попасть из огня в полымя.

Генерал Паскаль сначала нахмурился, но потом вздохнул и сказал, разведя руками:

– Малыш, ваше КГБ тоже не отличается особой щепетильностью, как и любая другая разведка и контрразведка. Увы, но мы живём в жестоком и безжалостном мире. Правда, я могу тебя успокоить на сей счёт. Своё слово я дал тебе ещё вчера, а потому прошу тебя только об одном, держи язык за зубами, но вместе с этим приготовься к очень серьёзному испытанию. В присутствии Жана, я лично допрошу тебя с применением полиграфа. Ты знаешь, что это такое, малыш? Усмехнувшись, я ответил: