Своими последними словами я просто убил всех журналистов и они стали задавать мне вопросы о цене двигателей и о том, будут ли их производить ещё где-либо кроме Советского Союза и Франции. На этот вопрос я ответил весьма уклончиво, сказав, что это полностью зависит от политики этих стран, так как на военную технику эти двигатели никогда не будут устанавливаться лишь по той причине, что этого не допустит советское руководство, не желающее, чтобы в мире хищнически разрабатывались полезные ископаемые и наращивалась гонка вооружений. Ну, а поскольку своё «эпохальное» интервью я всё-таки давал в Соединённых Штатах, прослывших главным и самым злостным зачинщиком гонки вооружений, то и вопросы после такого моего заявления посыпались колкие и очень уж ехидные. Во всяком случае один господин так и спросил:

– Мистер Картузов, но как Советский Союз докажет Западу, что он в тайне от нас не строит сверхпрочных танков, не боящихся наших противотанковых средств и не оснащает их двигателями вашей конструкции, к производству которых, как я понимаю, в вашей стране уже давно приступили. Ухмыльнувшись, я ответил с вызовом:

– Лично вам, мистер Розенблюм, никто и никогда ничего не докажет. Ну, разве что на нашу планету явится пророк Моисей, во что я не очень верю. Однако, любой журналист, который войдёт в компьютерную сеть «Микс» через консоль Геи, тут же получит полный отчёт, из которого следует, что в Советском Союзе всего лишь имеют на сегодняшний день только рабочие чертежи второго завода по производству двигателей моей конструкции, но самой документации на двигатель там нет. Она будет передана Геей нашим конструкторам только завтра утром. Кстати, Гея ведёт учёт каждому килограмму произведённого аморфного наноуглерода и у неё можно узнать, на какие цели этот конструкционный материал расходуется. Надеюсь вы понимаете, что средства технической разведки не относятся к числу атакующих систем вооружения? Это всего лишь технические приспособления для мониторинга и что они из себя представляют, вряд ли кто узнает в самое ближайшее время, но я полагаю, что так всё же не продлится слишком долго. СССР и США сумеют рано или поздно преодолеть все разногласия и начнут доверять друг другу.

От такой дипломатичности меня чуть было не стошнило, но я не мог сказать этому старому польскому еврею, перебравшемуся в Штаты ещё в самом начале Второй мировой войны, между прочим нашему ярому врагу, всё, что о нём думаю. Дав журналистам на вопросы всего час, я закончил пресс-конференцию вежливыми, ничего не значащими словами и мы стали заталкивать болиды в ангар на колёсах. Боже, как же быстро мне надоело в этой чёртовой Америке, а ведь мне ещё предстояло жить и работать в этой стране. Ну, а поскольку это время ещё не наступило, то я пока что мог дышать полной грудью. Пока я давал журналистам пресс-конференцию, боссы гоночных команд и мои коллеги-пилоты, оставив инженеров и механиков грузить болиды на фуры, чуть ли не первыми стали покидать автодром, но в этот день ещё никто, по идее, не должен был покинуть Нью-Йорк. Наоборот, мы все поселились на эту ночь в отеле «Уолдорф-Астория», чтобы завтра провести вместе ещё один день, но не состязаясь друг с другом, а работая над принятием важного и очень ответственного плана действий на будущее. Честно говоря, мои новые друзья – гонщики, ждали этого дня даже больше, чем я сам. Ждали и даже готовились к нему, как и я сам. Вот только я готовился активно, а они пассивно, попросту не тратя те деньги, которые мы все вместе зарабатывали на продаже суперкаров.