Я не стал ничего отвечать Ману, так как вовсе не считал свой план слишком уж совершенным. Я ведь почти ничего не знал о Сенегале и сенегальцах и выстраивал свой план по образу и подобию действий Старейших на Тэурии, ну, может быть у тех всё же масштабы были поскромнее. Володя, который давно уже знал, кто я такой, как знал и то, что я в своём плане всего лишь следовал рекомендацию существ, которые были на несколько порядков умнее нас всех взятых, хлопнув Ману по плечу так, что тот по щиколотки ушел в песок, добродушно пробасил:

– Это не доброта, Ману, это самый обычный голый расчет. Мы предлагаем вашему президенту построить в Дакаре огромный автотракторный завод, который будет производить для всей Африки джипы, пикапы, небольшие грузовики, трактора лёгкого и среднего класса, а также кое-какое сельскохозяйственное оборудование, плуги, бороны, культиваторы. Ну, а для того, чтобы люди могли их покупать, они должны иметь на руках деньги. Вот для того, чтобы они их могли заработать, Борис и собирается построить все эти заводы, фабрики и фермы. После Сенегала же, а скорее всего вместе с Сенегалом, тем же самым начнут заниматься жители других стран Африки. Знаешь, парень, нам, французам, уже осточертело воевать в Африке. Только свергнешь одного диктатора и посадишь на его место какого-нибудь вроде бы нормального парня, так он уже через год становится ещё более худшим диктатором, чем прежний. Ману закивал и согласился:

– Да, при французах в Сенегале было лучше. И жрачки было больше, и порядка, но у нас ещё хоть спокойно, а в Центральной Африке вообще чёрт знает что творится, в общем задница.

Володя уже был одет в точно такой же гидрокостюм, штанины и рукава которого прикрывали руки и ноги только наполовину. Как и на Ману на нём тоже не было акваланга. Я быстро надел на себя гидрокостюм и спросил сенегальца:

– Ману, ты сколько можешь держаться под водой? Тот пожал плечами и ответил:

– Даже не знаю, Малыш, долго. Однажды почти три часа плавал, пока жрать не захотел. А что?

– Да, в принципе ничего, Ману, – ответил я, – просто хочу знать, какой у тебя уровень. Похоже, что уже выше шестого, а раз так, то давай сразу договоримся – акул мы трогать не станем.

Моё предупреждение не оказалось лишним. Едва только мы отплыли от берега километра на полтора, так сразу же оказались чуть ли не в самой гуще огромной акульей стаи. Акулы были не очень крупные, метра по два в длину, да, и охотились они на рыбу, а не на людей. Мы не стали с ними заигрывать, а сразу же нырнули на глубину метров в шестьдесят, к самому дну. Кожное дыхание отлично наполняло кровь кислородом и потому мы исследовали дно часа два, прежде чем Ману не показал пальцем на часы. Мы стали было всплывать, то на смену маленьким акулам приплыли большие. Подумав немного, я попросил Дейра, сопровождавшего нас в этой подводной прогулке, показать куда нужно плыть и, помахав руками, поплыл над самым дном к берегу. По пути мне посчастливилось найти в песке глиняный кувшин, причём запечатанный и очень тяжелый, но когда я вытащил его на берег, то оказалось, что в нём нет никакого золота, одна только крупная свинцовая картечь. Оставив кувшин на берегу, мы пошли к машинам. В глазах и Антуана и Сильвии я сразу же прочитал восхищение и восторг. Хотя они тоже с приездом группы советских куэрнов-целителей начали заниматься куэрнингом, ни до чего подобного они ещё не доросли, но я сразу же успокоил их, сказав, что это дело наживное. Антуан тут же спросил: