– Борис, а вы не поторопились? Ведь президент Сенгор ещё не подписал контракт. Николя ухмыльнулся и ответил вместо меня:

– Огюст, если Лео не подпишет этот контракт завтра, то послезавтра это сделает уже новый президент Сенегала. Нинон рассмеялась и подтвердила:

– О, да, Огюст, уже сегодня господина президента ждёт бессонная ночь. Думаю, что завтра с утра нас всех попросят спешно прибыть во дворец, чтобы завершить переговоры, как можно скорее и тем самым не давать повода к лишним разговорам в народе. Согласитесь, такого ведь ещё никогда не было, чтобы бывшие колонизаторы умоляли сенегальцев стать хозяевами своих собственных предприятий, построенных по последнему слову науки и техники, а потому способных выпускать такую продукцию, которую с удовольствием купят даже во Франции.

Посол пристально посмотрел на меня, я стоял и молча скалил зубы в широкой улыбке, вздохнул, покрутил головой и с коротким смешком негромко промолвил:

– Борис, раньше я считал вас великим автогонщиком, парнем со стальными нервами, но вы, оказывается, ещё и дьявольски хитрая бестия. Сколько же вы на этом заработаете? Укоротив улыбку больше, чем вдвое, я ответил:

– Не так уж и много, Огюст, всего двадцать пять процентов на сумму вложенного капитала, ведь мы будем предоставлять кредит сроком на пять лет всего под пять процентов годовых, но при этом все те предприятия, которые мы построим в Сенегале, будут работать три, четыре сотни лет, как минимум. А теперь, если вы не против, Огюст, я хотел бы отправиться на берег океана и искупаться в его водах. Это моя традиция.

Нинон громко рассмеялась и подтвердила, что немногим более года назад, прибыв во Францию, я первым делом полез в ледяную воду и достал ей со дна бухты чудесную раковину. Нас поселили в гостевом доме прямо при посольстве, а потому сборы были недолгими. Посол и посланник купаться с нами не поехали, но их прекрасно заменили сын и дочь посла, замечательные, восторженные ребята моего возраста. Именно они подсказали нам, где находится самое лучшее место для купания. Когда мы добрались до этого роскошного, широченного пляжа, на который накатывали большие волны, ко мне подошел смеющийся Ману, уже одетый в черный полукостюм боевого пловца с пристегнутым к бедру здоровенным тесаком и, протягивая мне точно такой же, весёлым голосом сказал:

– Малыш, когда ты сравнил сенегальцев с павианами, то Большой Ману сначала рассердился, но потом, когда я услышал, что ты хочешь им дать этим ленивым макакам, то вся моя злость на тебя мигом испарилась. Ты удивительный человек, Борис. Неужели все русские точно такие же щедрые люди?