– Мсье, а какой у вас уровень в куэрнинге?

Улыбнувшись парню, который был на год старше меня по дате рождения, я ехидным тоном поинтересовался:

– А что, тебе обязательно нужно делать из меня большого белого господина, Антуан? Не лучше ли нам просто быть друзьями? – И только после этого, указав на Володю, сказал – Такой же, какой теперь у него, двенадцатый, а вот Ману может смело выходить на восьмой и ничего не стесняться.

Вечером, при свете фонарей, мы всё же покачали маятник и немного постреляли друг в друга из резинострелов. Вот теперь я лично убедился в том, что парни из отряда Бобби Стирлинга действительно имеют полное право носить бороды. Даже Володя и тот уважительно высказался по их поводу. Ну, а наш следующий день в Дакаре начался с того, что мы сидели за столом на широкой веранде и вместе с коммандером Стирлингом и Ману читали газеты. Все остальные бойцы чистили оружие и стояли в боевом охранении. Из-за того, что сенегальские газеты на все лады обсуждали совещание, состоявшееся в посольстве Франции, этот день обещал выдаться в стране очень горячим. Не иначе, как мои слушатели вчера из посольства в полном составе разъехались по редакциям газет и усиленно втолковывали газетчикам, с каким планом действий в Дакар прилетел Борис Картузов. В некоторых газетах, исходя из примерного числа контрактов, выданных иностранным консультантам и будущим управляющим, даже приводились возможные цифры инвестиций, правда, заниженные раз в пять. Газетчики писали, что мой план должен стоить никак не меньше пятисот миллионов франков, ну, а я оценивал наши инвестиции тоже в пятьсот миллионов, но уже долларов.

Увы, но я был гораздо лучшего мнения о президенте Сенгоре. Он по всей видимости оказался не настолько сообразительным и не затребовал нас к себе немедленно, а потому мы явились в президентский дворец без десяти четыре. На этот раз президент встретил нас в большом зале своего дворца и после получасовых официальных, дипломатических приседаний, подпрыгиваний и прочих ужимок, мы, наконец, прошли в зал переговоров и расселись за большим овальным столом. Меня, как это и было оговорено специальным соглашением, усадили напротив президента и как только все замерли, я первым делом сказал:

– Ваше превосходительство, я прошу вас уделить мне полчаса для переговоров с глазу на глаз, после чего мы продолжим переговоры в расширенном составе.

Это тоже было оговорено заранее и потому президент Сенгор не стал кочевряжиться. Он явно хотел показать нам, что не станет поддаваться на такой изощрённый шантаж просто так, ни за понюшку табаку. Ну, что же, мне оставалось только проверить, на самом деле он настолько крепкий дуболом, как мне показалось, или только прикидывается им и хочет сыграть со мной в какую-то свою собственную игру. Как раз чего мне совершенно не хотелось делать, так это играть с ним в какие-нибудь игры. Мы встали, вышли из зала переговоров и направились в просторный, красиво отделанный, но уже носивший на себе след ветшания, кабинет. Президент Сенгор уселся в старинное кресло времён Реставрации за монументальным письменным столом, я сел на стул напротив него и пристально посмотрел на него. Передо мной сидел невысокого роста пожилой чернокожий мужчина с короткой стрижкой, начавший снова молодеть, как и многие другие сенегальцы, познакомившиеся с куэрнами-целителями, прилетевшими в Африку из Советского Союза. Президент был одет в прекрасно пошитый, тёмно-серый английский костюм с жилеткой и белоснежной рубахой, повязанной светлым, серебристо-серым галстуком ручной работы. Да, на этом человеке чётко прослеживался тот отпечаток, который наложила на него жизнь во Франции, где он служил на государственных должностях и даже был депутатом. Затянувшуюся паузу прервал президент, который спросил меня слегка ироничным тоном: