Хоть для шахтеров и предусматривались полотняные воздушные рукава, натянутые на редкие витки стальной пружины из тонкой проволоки, создающей каркас для мягкой ткани — все одно дышать внизу было нечем. Надо ставить нагнетатели мощнее.

И вообще, в первый же день работ, оценил, что разработанного и имеющегося шахтного оборудования крайне недостаточно. Воздуходувка, водоотлив и свет, это замечательно, но мало. Вода в шахте текла по всем стенам, собираясь грязевым болотом под ногами, воздух висел плотным пылевым облаком, в котором терялся свет. И это всего через несколько часов, после начала работ. Надо второй рукав с вытяжкой, и надо воздух подогревать, перед заталкиванием его внутрь шахт.

При этом мастера хвалили «хитрые приспособы» и говорили, что с ними — совсем другое дело. Даже боюсь представить, как они раньше руду добывали. Если верить байкам подмастерьев, то по колено в ледяной воде и без глотка воздуха. Зато перерывы делали чаще — это они говорили, осуждающе на меня поглядывая. Как только масляный светильник притухал, все шли наверх, или переходили в соседнюю шахту.

Добавлю, что шахтой называли не одну дырку в скале, а целый комплекс разветвленных ходов. Рудные жилы вились внутри камня прихотливо, и мастера тщательно повторяли эти изгибы, чтоб не рубить лишний камень. Порой шахта выглядела размером с вентиляционное отверстие, и туда загоняли самых молодых подмастерьев. Благо, мне работа в них гарантированно не светила, не влезу, даже если трое сзади толкать будут.

Вот на второй день работ в шахте, когда мне даже доверили держать под ударом молота пробойник, ближе к обеду на шахты прибежал вестовой, доложив, что на рейд вошла наша вторая канонерка под желтым флагом.

Веселое перешучивание вокруг моментально стихло, что такое желтый флаг знали все. Именно он, порой, оставался единственным трепещущимся предметом над мертвыми селами, по которым прошлись эпидемии. Флаг карантина.

В тишине поклонился мастеру-рудокопу

— Благодарствую за науку, Савелий Игнатич, позволь, уйти с ученичества до времени.

Савелий, худой, бородатый мужик в летах, способный своими жилистыми руками выпрямить согнувшийся стальной клин, только рукой махнул

— Ступай, конечно, твоя светлость, вижу, не до учебы ныне.

Светлостью он меня величал только до приема в ученики, и вот теперь. Пока мне по пальцам кувалдами стучали, мастер называл меня гораздо менее возвышенными эпитетами, из которых «червяк безрукий» было самое мягкое. Зато учил сразу всему. По крайней мере, общее впечатление, как шахты рубят, у меня уже появилось. Начал разбираться, где камень «матерый», который только бурами высверливать, а где «со слабиной», который и клиньями развалить можно. Да и выводы о необходимых модификациях шахтного оборудования оформились.