Впрочем, житейские сложности входят в естественную жизнь моряка, и наш переход можно считать спокойным. Был бы кондиционер — вообще назвал это плаванье круизом. А найди мы на канонерке место под бассейн с пресной водой, круиз приобрел бы название «шикарного». Но с пресной водой плохо, маловата канонерка для дальних переходов вне видимости берегов. Зато сложилось представление о минимальных требованиях к пассажирскому кораблю, эксплуатирующемуся в южных водах.

Третья седмица перехода подвела нас к расчетной точке поворота на юг, прямо в объятия клубящихся у горизонта туч. Спорил с капитаном и навигаторами — предлагал затянуть с поворотом к Гаваям и переждать. Алексей назвал меня «дюже боязливым» и корабль развернулся к югу. Пожал плечами и поспешил в каюту собирать бумаги, с которыми работал весь переход, упаковывать их по герметичным рундукам и привязывать вещи шкертиками, обтягивая имущество «по штормовому». Потом спустился в машинное, устроив ревизию механикам. За весь переход основные двигатели мы так и не запускали, и теперь заставил сделать тестовый прогон всех систем, после чего устроил аврал по приборке и штормовому креплению. А то расслабились они! Инструмент на палубе валялся. При шторме гаечный ключ весом в три килограмма может не только дурные головы механиков пробить, но и в механизм попасть — что значительно хуже, и тянет уже на утопление многих голов.

Глядя на мои «извращения» смешки и расслабленность по кораблю постепенно прекращались. Лично видел, как матросы начали приборку кубриков и переукладку рундуков. Капитан с Алексеем бросали на меня косые взгляды, но решения своего не поменяли. Флаг им в руки. Переговорил с боцманом, чтоб смазали направляющие стеньг, дабы можно было быстро сбросить паруса.

Ужинали, как обычно, в тесноте штурманской рубки. Говорили о пустяках, старательно обходя мое «самоволие». Разговоры вертелись вокруг ожидаемых ледовых кораблей.

Отвар в чашках явственно указывал на увеличивающийся крен корабля, и разговоры за ужином стихали, давая навострившимся ушам послушать переговоры вахты в рубке, сдобренные завыванием ветра в снастях.

Первым не выдержал капитан, выскочивший из-за стола, кивнувший, извиняясь, присутствующим и устремившийся в рубку, откуда немедленно посыпались приказы: «право двадцать», «кливера долой», «спустить стеньги»…

Сидеть, прислонившись к наклоненному, подветренному борту, было удобно. Если закрыть глаза, казалось, будто развалился в кресле качалке, в руках горячая кружка, и заботливые внуки тебя раскачивают. Лепота. Жаль только, что дело явно идет к зачитыванию «завещания».