Планы войны подкрепляли собираемые около форта лодки и припасы. Восемь десятков больших лодок по пятнадцать — двадцать гребцов были готовы к выходу немедленно. Еще сотня лодок с припасами и подкреплениями будут готовы к выходу в течение месяца. Полторы тысячи бойцов первой очереди десанта ныне выплясывали боевые танцы вокруг форта, приучаясь к общественному туалету, ибо при такой скученности все кусты в округе уже были заминированы.

Для гарантии успеха, к этой армии предлагалось добавить сотню морпехов абордажного наряда канонерки, и ее артиллерию, в виде берегового прикрытия. Алексей явно колебался. Ему, как и всем нам, надоело пасторальное течение жизни и хотелось подвигов. Отговаривать не стал, хотя мог бы напомнить, что нас мало, и каждый убитый — потеря невосполнимая.

В результате, 2 июня 1711 года, канонерка подняла якоря из лазурных вод бухты, и возглавила лодочную эскадру аборигенов. Вслед за кораблем потянулись катамараны гавайцев, собранные из попарно соединенных больших лодок.

Над заливом тянулось бодрое завывание боевой песни, заменяющей тут синхронизирующий барабанный бой галер. Вместе с большими лодками на воду высыпало множество мелких суденышек, провожающих воинов до океана. Соответственно, в боевые завывания добавились выкрики провожающих, крики остающихся на берегу, звон стального оружия, которым стучали для солидности, хрюканье свинок, возбужденных всеобщим бедламом и на самом краю шумового поля, можно было разобрать молитвы нашего батюшки, возносимые на победу. Их, может, и вообще слышно бы не было, но батюшке помогала солидная толпа соблазненных им аборигенов, рьяно перешедших в новую веру, и живущих ныне при церкви.

Описываю картину проводов так подробно, так как видел все лично, оставшись на берегу. Оставаться в стороне от грядущих событий, безусловно, не собирался. Но после принятия решения об участии в войне, ко мне пришел Алексей. Долго мялся, мямлил, но сформулировал основную идею — хватит мне уже всю славу себе забирать. Мол, он уже большой, и ему потребны деяния, про которые никто не сможет сказать, что они по указке выполнены. Растет царевич. Двадцать второй год пошел. Глядишь, скоро и жениться надумает — не все же ему аборигенок по шатрам валять.

Согласился остаться на берегу — но с условием, что Алексей уйдет в Россию вместе с ледовыми кораблями, дабы проследить за становлением Банка Росс и выполнения наших заказов, которых у меня накопилось уже на два блокнота.

Торговались до середины ночи. Обучил, на свою голову! Надеюсь, царевич выучился не только риторике, но и про наши разборы сражений помнит. На всякий случай напомнил, про сильные и слабые стороны войск аборигенов, и про то, что партизанские войны в лесу регулярными армиями не выиграть.