Шторм затих так же неожиданно, как и налетел. Только что волны захлестывали рубку, стуча по броне сорванными, и раскачивающимися на тросах блочками такелажа, и вот уже волны просто поднимают корабль на своих спинах, прощально брызгая на палубу заваленную водорослями, пузырящимися лентами воды. Журчали шпигаты, постепенно понижая свой голос с рева до тихого шепота. Струи сбрасываемой воды перестают вырываться из бортов под напором, и начинают течь ручейками прямо по обшивке, промывая в грязевых пятнах разводов на бортах чистые дорожки.

Со скрипом поднимаются броневые щитки рубки, открывая вид на серый океан. Корабль оживает. Рубка частит скороговоркой команд. Первые матросы, ведомые боцманом, выбираются на палубу, предварительно долго возясь с задрайками люков, и не забыв потом привязать спас-концы от своих сбруй. Корабль все еще опасен для хлипкой органической жизни, раскачивающимися тяжелыми частями рангоута и метающимися обрывками снастей — но иначе никак.

Небо над головой очищалось. В просветах проглядывали кусочки голубого неба. Подняли паруса на гроте, и бизани, продолжая ремонтировать такелаж фок-мачты. Жизнь входила в свою колею. До Гаваев оставалось менее двух суток хода, но об этом упоминали только навигаторы, скрестив пальцы, которым сие по должности положено. Остальные предпочитали не загадывать. И Алексей, прикладывающий мокрую тряпку к синеющей скуле, начал внимательнее слушать старших. Хоть какой-то положительный результат.

29 мая канонерка входила в залив форта «Жемчужина» сверкая начищенной медью, чисто вымытая и гордо несущая триколлор Алексея на грот-мачте, отдавая дань правящей особе.

«Жемчужина» заметно изменилась. Вдоль берега рядами стояли лодки аборигенов, поселок вокруг форта значительно разросся, напоминая теперь небольшой городок из хижин на курьих ножках. Не поменялось только радушие аборигенов, многочисленными лодками приветствовавших нас еще на фарватере.

Напряжение, скапливающееся последние дни на канонерке отпустило. Вот и еще одна сторона жизни моряка. Дни, а порой и месяцы, вокруг тебя только волны океана, иногда кажется, что земли не существует. Боишься, что дойдешь до конца перехода, а радушного порта там нет. Ничего нет. Враги, руины, мор, цунами — да мало ли что может произойти за год отсутствия. Возможно, государство именно тогда становится Великим, когда моряки уверены — придя домой, они найдут на месте свой порт, и близких, чтобы не случилось.

Изменения оказались шире, чем виделись с борта канонерки. На берегу нас встречала целая толпа, раздавшаяся коридором кланяющихся аборигенов, когда навстречу вышел вождь со своими советниками и приближенными. Даже Алексей приподнял в удивлении бровь, заметив главным советником вождя нашего коменданта, довольно комично смотрящимся в парусиновой форме, украшенной пучком перьев. Добивающим кадром в этой картине стал молодой вождь — явно не тот, что был в прошлом году. Текучка кадров у них тут, однако.