Зато аборигены отыгрались на мне белозубыми ухмылками в процессе освоения доски для волн. Так уж сложилось, что в мое время не увлекался серфингом и виндсерфингом. Теперь, пытаясь под веселый гогот окружающих ловить равновесие на узкой доске, совершенно не жалел об этом, потирая отбитый пах. Надо бы им доски пошире делать. А то наступаешь на край, она немедленно поворачивается в воде ребром, ты «проваливаешься» в воду и, получаешь доской между ног. Или у гавайцев это специальный инструмент по регулированию рождаемости?

Сколотил для себя катамаран из двух узких досок. Совсем другое дело! Теперь можно на него парус ставить, когда начнем выпускать ненамокающую ткань. Вариант из парусины, который мы сварганили для доски из обрезков — ниже всякой критики. Одно падение в воду и парус не поднять. Аборигены начали плести новый парус из травы, но к этой идее охладел — пускай ее гавайцы сами развивают.

Плести аборигены умели неплохо, по крайней мере, для меня сплели аналог шезлонга, напоминающий многоножку — легкий и прочный. Сложнее было объяснить, зачем нужно это извращение, когда кругом чистый песок, не знавший промышленности. Пояснил, что надоело поливать песок водой, дабы не прижарить нечто ценное, ложась на него. Видимо стал в глазах аборигенов настоящим «белым человеком» — то есть, с необъяснимой придурью.

В остальном отдых проходил как положено — солнце, песок, зелено-голубая вода лагун, фрукты… Можно считать, что государь предоставил мне отпуск на курорте. Вот только никогда не любил сутками загорать на пляже без дела.

К счастью, канонерка вернулась раньше, чем мои разжижающиеся мозги начали чудить. Алексей вернулся один, без эскорта из каноэ гавайцев. Зато привез радостные вести. Победа, само собой, никто и не сомневался, но главное — мы скоро уходим из этого пекла! От таких мыслей радовался едва ли не больше празднующих аборигенов. Небольшой ложкой дегтя в этом празднике стали значительные потери среди воинов-гавайцев. Даже морпехи потеряли двух человек, и полтора десятка раненными. Но в целом, по местным мерками, война была победоносной, и победу отмечали с размахом, благо «губернатор» вернулся вместе с царевичем на канонерке.

Порадовался дружеским отношениям царевича с вождем. По возрасту они близки друг другу, боевое братство и все такое. Наверное правильно, что меня отстранили от этого процесса.

Праздник затянулся. Новых «дровишек» в него подбрасывали возвращающиеся партиями каноэ победителей, привозящие богатые трофеи, порой похрюкивающие, а порой и стенающие. Хрюкающих, приглашали к столу, стенающих в хижины, и праздник продолжался с новой силой. Попытки пригласить стенающих к столу, в качестве блюда, пресекли на корню, обозвав их пережитками прошлого. Батюшка даже крестом вроде кого-то отходил, поминая всуе такое, что даже мне неудобно стало.