--А Соловей где? -- тихо спросил Клим.

 --Да оставил я его на денёк бражки попить да с Любавой душу отвести, а денёк-то затянулся. По дороге заберём.

 --А чего нас собрали-то, Борисыч?

 --Кнезу информация поступила от каких-то его агентов, что где-то в сопредельщине передовые отряды кызбеков замечены. Так что нужно форсировать все наши программы.

 --Какие программы? -- переспросил отвлёкшийся Слава.

 --Как какие? По дружественной встрече этих сукиных детей. Иначе сами у них окажемся -- кто будет говно возить, кто ворот крутить.

 --Акела, а ты бы лично что предпочёл? -- подковырнул Толстый.

 --Ну, если ты так ставишь вопрос, то говно возить. На вас, ваше сиятельство.

 Все захохотали, Клим развёл руками.

 --Один-один, -- прокомментировал Барс. В это время в коридоре послышались шаги. В палаты не вошёл, а влетел Великий Кнез Волод. К слову сказать, если не присутствовал никто из подданных (Ставр как родственник в счёт не шёл), он снова превращался в бесшабашного, озорного Лутоню.

 --Всё ржёте, дружинушка хоробрая?

 --А что нам, холостым-неженатым? -- бодро отозвался Славка.

 --Давайте за стол Совета, новости у нас, будь они неладны.

 Рассевшись за круглым столом, все посмотрели друг на друга. За событиями последних месяцев они превратились в дружную, спаянную команду. Акелу это, признаться, пона­чалу удивляло. Ну, не так он себе представлял отношения кнезов со своими подданными.

 --Так, мужики, шевелите мозгами побыстрей. Кызбеков уже видели в Зорастане. Кто куда, какие задумки?

 --Я завтра снова к гномам, -- отозвался Акела, -- Василич, займёшься своей химией, ладно? Надо будет испытания провести. Кстати, Фея тоже обещала помочь. Бог её знает, что там у неё ещё припасено, но она, как я заметил, слов на ветер не бросает.

 --Эт-точно, -- выдохнул Клим, -- ты в Леоновку собирался заскочить.

 --Я помню. И Ваську заберу, пока его Любава напрочь не истощила.

 --Какая Любава? -- хмыкнул Славка, -- рождённый пить...

 --Там Савельевна рулит, -- напомнил Акела, -- Соловей каждые пятьдесят грамм три дня на коленях у неё вымаливать будет. Так, что, Любава по-любому не прогадает. Три­дцать лет бабёнке, она только-только по-женски расцветать начала...