Неподалеку от Каменных палат, несли караул верные Дмитрию стрельцы Ивана Беспалого. Придя в себя, Самозванец начал умолять стрельцов оградить его от Шуйских, обещая богатые дары и милости. Подняв царя с земли, они внесли его в ближайшие хоромы. Между тем мятежники, не найдя Дмитрия во дворце, принялись разыскивать его по всему Кремлю. Вскоре им удалось обнаружить его убежище. Сотня Ивана Беспалого была единственной из всей кремлевской стражи, кто пытался выручить Дмитрия. Не задумываясь, они открыли огонь на поражение и застрелили несколько дворян-заговорщиков, которые находились в первых рядах бунтовщиков, чем охладили пыл толпы. Князь Голицын, недовольный неожиданным замешательством, обратился к рядом стоящему с ним Просветову:

– Действуй Илья, что ты медлишь? Накал страстей толпы вещь не постоянная, чего доброго, Самозванец сейчас разжалобит всех. Отдавай приказ открыть огонь из пушек на поражение.

Илья отрицательно покачал головой.

– Не стоит стрелять, это лишние жертвы, нужно попробовать договориться. Я пойду и поговорю с ними. Лишняя кровь нам не нужна.

Илья сделал шаг вперед, но Голицын остановил его, схватив за рукав кафтана.

– Не стоит, стрельцы откроют пальбу.

– Нет. Беспалый и его люди знают меня и не станут стрелять.

Князь Голицын разжал пальцы руки, тихо произнес: – "с Богом", – и Илья смело пошел вперед.

– Кто таков? Стой, стрелять будем! – Предостерегающе произнес один из стрельцов.

– Не стреляйте, я воевода Кремлевских каменных укреплений, Илья Просветов. Позовите Ивана Беспалого, мне с ним потолковать надобно.

Стрельцы явно нервничали, держа наготове заряженные самопалы, направленные на толпу. Здравый смысл все же взял верх, и через несколько минут, на встречу с Ильей, хоть и бравой, но не очень уверенной походкой, вышел стрелецкий сотник. Завидя его, князь Голицын тоже решил присоединиться к ним для участия в переговорах. Илья поприветствовал сотника и начал разговор первым.

– Пушки близлежащей башни направлены в вашу сторону и заряжены картечью. Мои канониры с зажженными фитилями только и ждут моего условного знака. Об одном прошу Иван, выдай нам по-хорошему Самозванца, не нужно проливать лишней крови. Ты же видишь, ваше положение безнадежно.

– Самозванец он или нет, но мы присягали ему и умрем за него, – ответил Беспалый, – если мать его, царица-инокиня Марфа, скажет что он не сын ей, пусть тогда будет Божья воля. Это единственное наше условие.

– Я Василий Голицын, – вмешался в разговор князь, – торжественно присягаю на этом месте и ставлю свою честь в залог моих слов, что Мария Нагая под действием угроз была вовлечена в грех бессовестной лжи, неизвестного ей человека назвала своим сыном, раскаялась и тайно открыла истину некоторым людям. Вот лик, который она передала мне.