Изумлению Василия не было предела, он весь засиял и покрылся румянцем. Не в силах удержать в себе великую радость, он выкрикнул, что было сил на весь зал:

– Слыхали братцы, Государь меня за службу наградил землицею!

Все питейное заведение мигом загудело и пришло в движение. Завсегдатаи начали поздравлять новоиспеченного помещика.

– Спасибо Илья, век не забуду твоей милости, – начал благодарить Василий.

– Да будет тебе, будет. Ты лучше послушай, что я скажу. Сегодня ты волен, пить и гулять, сколько влезет, но завтра к вечеру ты должен быть у меня, дело для тебя есть.

– Я с радостью! Да я за тебя, Илья, хоть голову в омут, хоть к черту на рога!

– Таких жертв от тебя не потребуется, – смеясь, произнес Просветов, – я подготовлю завтра бумаги, но на рассвете следующего дня ты должен будешь уехать в Тулу. Государь не отпускает меня от себя, да и Леха сейчас занят. От тебя требуется навести порядок в моей вотчине, попутно займешься и своей деревенькой и, чтобы к концу сбора урожая все у тебя было готово к моему приезду.

Илья встал из-за стола, поднял полную чарку и произнес хвалебную речь за здравие своего друга. Выпив до дна, он собрался уходить.

– Илья, ты, что не уважишь и не посидишь со мной? – стал огорченно уговаривать остаться Василий.

– Нет, у меня дела. Сегодня в царском дворце, по случаю заключения мира с Польшей, намечается пир, и я должен находиться подле Государя.

Распрощавшись с Василием, Илья вышел наружу и заспешил в Кремль.

******

Бунт и остервенение народное с каждым днем все возрастало и грозило поразить, словно опухолью все южные рубежи России и всю Украину. Первый слух о бегстве расстриги взбудоражил московскую чернь, которая три дня терзав мертвого Самозванца, не знала, верить или не верить его чудесному спасению. Люди, обагренные кровью Лжедмитрия, вдруг начали жалеть о днях веселых, постоянно сравнивая их с унылыми днями царствования нового царя.

Василий Шуйский понуро сидел на Престоле в окружении ближних бояр. Черные мысли одолевали его седую голову. Мир с Польшей был заключен, а единство внутреннее в России так и не наступило, мало того, все это грозило перейти в открытое противостояние.

– Государь! – начал речь князь Волконский, – на днях на берегу Оки, близь Серпухова, были замечены три необыкновенно таинственных путешественника. Переправляясь через реку, они заплатили паромщику золотом и объявили ему, что он перевез Государя Дмитрия Иоанновича, который чудом спасся от Московских изменников. Потом они проследовали за Тулу, везде по дороге распространяя слухи и сея панику. В конце концов, эти люди выехали за пределы России в Литву. Наши люди сообщают оттуда, что не только Литва, но и вся Польша заговорила о Самозванце, который будто бы ушел из Москвы в одежде инока и скрывается толи в Сендомире, толи в Самборе и ждет перемены обстоятельств в Отечестве. Полагаю, возможно, зря мы отпустили Мнишека с дочерью.