— Хорошо, Хайсэр, я сегодня пойду к Улахан Тойону, попрошу за тебя. Поедешь ко мне в стойбище Ыныыр Хая, там обустроишься, займешься делом. Я, как освобожусь, приеду туда. Там и уточним все детали контракта.

Отдал ему золотой в качестве подъемных и он ушел. Мне пора уже составлять прейскурант, чтобы не забыть, что и как местные шаманы и колдуны могут вытворять. Да и подумать о том, что творится с технологиями в этом мире. Какие-то совершенно очевидные перекосы имеются, их бы рассортировать и проанализировать.

Пока я медитировал на остатки своей водки, примчались пацаны. Поблагодарил их за неоценимую помощь в поимке преступников. Пришлось их немного огорчить, в том смысле, что я уезжаю, и поэтому все занятия переносятся на более поздний срок. Зато всем показал, что надо делать в моё отсутствие: каждому по двадцать отжиманий ежедневно и десять подтягиваний. Тогда они точно станут сильными. Если будет голодно, то могут подкормиться у меня дома, госпожа Дильбэр предупреждена, но не следует на это слишком надеяться, зарабатывать надо самим. Кто желает, могут ехать на Ыныыр Хая и там поработать пастухами, пока я не вернусь. Скоро приедет человек оттуда, могут с ним и ехать. Еще одно дело сбагрил. Нет, не сбагрил, а притормозил. Что-то я как веник, мотаюсь тудым-сюдым, не остановиться, не подумать о прекрасном. Всё впопыхах. Но успел придумать себе бурнус, по типу бедуинского и решил пошить весёленькую панамку, используя резинку от трусов. Увы, в ход приходится пускать всё из моих бывших вещей.

После обычной в этих местах сиесты я снова отправился к Тыгыну, решать последние перед отъездом вопросы. Во дворе у него стояли готовые к отъезду телеги, вот что значит опыт. Я же еще не определился ни с маршрутом, ни с персоналом, ни с транспортом. Оставалось надеяться только на доброго дядю. Хотя мы вообще-то не в глухую степь собрались, а по улусам, так что вроде не должны голодать в дороге.

Ичил тоже был здесь. Они с Бэргэном уже успели допросить мятежных купцов и вытрясти из них все маршруты, по которым доставлялось оружие повстанцам. Они также подтвердили, что все товары брали в Ус Хатын и Хотон-Уряхе, но не знали, кто туда их привозит и откуда. Конспирация, короче. Это мне не нравилось, поскольку концы от инициаторов этого мятежа всё так же были недоступны. Бэргэн готовил очередную экспедицию в Хотон-Урях, потому что по словам Талгата в том клоповнике должен быть сын Тыгына с людьми, заодно отряды нухуров пойдут трясти ячейки по улусам.

У самого Улахан Тойона в гостях целая делегация. Точнее, гостей с претензиями принимает Бэргэн, а сам Тыгын, типа не при делах, тихонько в уголке сидит. Пришли головы цехов красильщиков и ткачей вместе с купцом Кэскилом, приятелем Тыгына. Я прокрался на совещание и начал слушать. Речь шла о том, что новые поставщики шелка сбрасывают такие объемы тканей и по заниженным ценам, что скоро ткачи начнут разоряться. Дело шло к бунту и самосуду, а сегодняшние беспорядки на базаре только это подтверждают. Я усмехнулся, хорошую бучу заварил. Представитель красильщиков тоже в претензиях. Производство красок – достаточно трудоёмкий процесс, все краски для тканей, в основном, растительные. А тут какие-то мошенники привезли много дешевых красок и несколько семей красильщиков на грани разорения. Маляр вообще сгреб все текущие сплетни по теме. Дескать, пруды, в которых разводили моллюсков, из которых добывают краску, зацвели, а сами ракушки массово гибнут. Отчего – никто понять не может, грешат на колдунов, которые навели порчу, или же на крестьян, рассыпающих на свои поля какое-то зелье. Кэскил добавил свои пять копеек, что "правильные" купцы готовы поддержать рынок тканей, но это чревато разорением. Бэргэн наморщил лоб. Наверное, впервые в истории Степи у него такие проблемы и шаблонных решений у него нет. Тогда встрял я, достал из кармана моток ниток вискозы и сказал: