– Сам стукач, – огрызнулся Жарков.
– Э, хорош вам лаяться, – осадил дружбанов Тарасюк. – Жрать охота…
– Я бы тоже пожрал, – мгновенно переключился Жарков на животрепещущую тему.
– Хуев тебе полванны, сука, – обиженно сказал Шеин, хотя на самом деле ругаться и выяснять отношения сейчас не хотелось. – Заложил меня ментам!
– Шея, ну все! – примирительно сказал Тарасюк. – Я вот шо думаю, пацаны… А пошли к нам в общагу, столовая уже открылась. Гроши есть у кого?
– У меня пятнадцать копеек, – погрустнел Жарков.
– У меня рваный, – нехотя достал из кармана мятый рубль Шеин. – Но я этого чмора кормить не буду!
– Поровну поделим, – решил за всех Тарасюк. – Мы же – мафия!
От неестественного, придуманного, заграничного этого слова ему вдруг стало весело, и он рассмеялся. Жарков и Шеин стояли рядом хмурые, но вскоре, один за другим, засмеялись и они, снимая нервное напряжение.
– Шеин, Тарасюк, Жарков! – раздался громкий окрик.
Троица обернулась на строгий знакомый голос. В стороне припарковался старенький интернатовский «пазик» с желтой табличкой «ДЕТИ» на лобовом стекле. Рядом стояла директриса интерната Виктория Петровна.
– Ну, что замолчали? Подойдите ко мне.
Прекратив смеяться, горбясь, непроизвольно втягивая головы в плечи, Шеин, Жарков и Тарасюк гуськом поплелись к автобусу. Сейчас они походили на нашкодивших школьников младших классов.
– Виктория Петровна, ну мы же ничего не сделали… – жалобно протянул Жарков.
– Знаю, знаю. Из милиции звонили. Сказали, «выпускаем ваших шутников»… Выдрать бы вас как сидоровых коз! Жаль, советское законодательство не позволяет.
– А шо они вам-то позвонили? – мрачно поинтересовался Шеин. – Мы ж взрослые давно.
– Взрослые… – вздохнула Виктория Петровна. – Кому вы нужны-то, кроме альма-матер своей? Ну-ка марш в автобус! Поедем к нам, хоть покормлю вас по-человечески, а там будем с каждым отдельно решать.
– А чего с нами решать? – вскинулся Тарасюк. – Работа…
– С работы-то вас поувольняли, – перебила директриса, – знаете, нет?
– Да и ладно, – улыбнулся Жарков. – А какое сегодня меню?