– По приметам он полностью подходит под описание, – взяла слово девушка. – Рост примерно метр восемьдесят. В возрасте. Плащ, шляпа, очки. И портфель у него был.

– И странный он какой-то.

– А в чем странность? – подал голос Витвицкий.

– Он… – парень на секунду замялся, – как-то так сутулился и голову словно в плечи вжимал. Как будто спрятаться хотел.

– Мы проследили за ним и выяснили его место жительства, – добавила девушка.

– Почему не остановили, не проверили документы? – поинтересовался Горюнов.

– Мы не имели права, мы же не на дежурстве… – ответила она. – Но мы ж теперь знаем, где он живет!

– Ребята твои, лейтенант, в казаки-разбойники не наигрались, что ли? – с усмешкой спросил у молодого офицера Липягин.

Однако тот не стушевался, лишь упрямо наклонил голову и сказал:

– Это не все. Мы сразу же установили наблюдение за квартирой. Ночью ничего подозрительного не было, а сегодня рано утром он мусор выносил.

– А вот это да-а, подозрительно, – засмеялся Липягин. – В Советском Союзе мусор по утрам выносят исключительно шпионы, диверсанты, враги народа и прочие асоциальные личности.

Лейтенант нахмурился.

– Вы зря смеетесь, товарищ майор. Мы залезли в мусорный бак…

На лицах собравшихся появились улыбки. Лейтенант заметил их, и в голосе его зазвенела обида.

– Да, залезли! Чтобы… В общем, посмотреть, что он выкидывал, и вот…

Лейтенант достал из спортивной сумки пакет, положил на стол, раскрыл. Липягин первым подался вперед. Улыбки с лиц участников расследования тут же исчезли – внутри пакета лежало полотенце с бурыми следами запекшейся крови. Ковалев встал, хмыкнул, повернулся к Овсянниковой.

– Ира, полотенчико это в лабораторию, ага?

– Где он? Задержали? – быстро спросил у лейтенанта молчавший до этого момента Кесаев.

– Нет, товарищ полковник, – помотал головой лейтенант. – Мы решили не своевольничать. Но наблюдение не снимали. Не беспокойтесь, он никуда не денется, там четвертый этаж. А если что – мне сразу сообщат.

– Эдик, машину! Живо! – скомандовал Липягину Ковалев. – Сам поеду…