– Да не болит у меня ничего… – отмахнулся Чикатило.

Из динамика доносилось:

…Овсянникова решительно нажала на кнопку звонка. Раздался мелодичный звон.

– …Кто это? – удивилась Фаина, услышав звонок.

– Понятия не имею, – пожал плечами мужчина и поднялся. – Пойду открою.

Он вышел в коридор, приблизился к входной двери. Фаина осталась на кухне одна, взялась за остатки гречки.

…Овсянникова стояла перед дверью. За ней были слышны шаги. Затем раздался мужской голос:

– Кто там?

– Это из райсобеса, я курьер Потапова, – Ирина говорила по легенде, спокойным, чуть усталым голосом. – У меня извещение для ответственного квартиросъемщика. Позвольте войти?

Щелкнул замок. Дверь открылась.

– Здравствуйте! – сказала Овсянникова и широко распахнула дверь, быстро отойдя в сторону. В ту же секунду на лестничной площадке возникли оперативники и вломились в квартиру. Послышался топот, возня, короткий мужской вскрик и долгий – женский.

* * *

Кесаев, Ковалев, Витвицкий, Липягин и Горюнов с напряженными лицами сидели в салоне «уазика», ожидая известий. Липягин нервно пристукивал зажигалкой по пластику столика.

– Эдик, прекрати! – просил Ковалев, и тут ожила рация. Ковалев первым схватил ее, нажал кнопку:

– Первый на связи!

– Первый, это Третий, – голос Овсянниковой был спокоен. – Все, товарищ полковник. Мы его взяли. Подъезжайте!

– Давай к подъезду, – скомандовал Ковалев водителю.

Автомобиль с надписью «Ветеринарная служба» подкатил к подъезду, открылась дверь. Оперативники быстро вывели из подъезда какого-то мужчину, запихнули в «уазик», следом залезла Овсянникова. Машина сразу же тронулась и уехала.

Сидящие на соседней лавочке старушки проводили машину недоуменными взглядами. Они ничего не поняли.

«Уазик» ехал по городской улице. На сиденье у столика сидел задержанный, немолодой мужчина, внешне отдаленно похожий на Чикатило. Он был сильно напуган, на руках наручники.